Блядь… Какого хуя эта малолетняя стерва так бесит меня? Силюсь, реально стараюсь… Но отпустить ситуацию и поймать дзен никак не получается.

– Иди, последи за Динь-Динь, – бросаю зависшему в бассейне Жоре. – Твоя очередь.

– Что за ней следить? – переспрашивает лениво. – С Додиком же…

– Иди, последи, сказал. Додик не вывозит. А она с пирса прыгает.

– Бля… Дура, что ли? Восемнадцать перемахнула, а ума так и не накапало... И почему опять я? – психует, но из воды выбирается

– Если я вернусь, – акцентирую жестким тоном, – сам ее утоплю.

– Все понятно, – ржет душнила. – Снова хвост тебе прищемила? Правильно сделала. Умница девчонка. Всем бы так с тобой!

– Вали уже, – цежу сквозь зубы, сдерживаясь, чтобы не размазать его ухмылку кулаком. – Кретин, блядь. Идеальный, сука. Мамке своей будешь рассказывать!

– А при чем здесь моя мамка?

– Считает тебя уникальным. И тебе, барану, внушила.

– Да пошел ты… Хорошо, что твоей на тебя похуй!

– Лучше уж пусть похуй будет, чем она мне станет говорить, кого натягивать, а на ком жениться!

Понимаю, что не стоит вспоминать Соньку эту его припаренную, которую семейка долбаных прокуроров зачморила и выписала из жизни сынки. Но оно, на пике неутихающего бешенства, само рвется.

– Ты сейчас, блядь, по зубам схватишь… – ожидаемо заводится и Жора.

Пробил ведь по запрещенке. Знаю.

Драться с ним желания нет, поэтому обрубаю словесный понос грубым жестом через руку.

– Отсосешь.

И ухожу.

– Гондонище… – рычит Жора вдогонку.

Вхожу через террасу в дом и сразу же курсирую в свою комнату. Принимаю контрастный душ, одеваюсь и даже расчесываюсь.

За обедом ведьму эту живой и невредимой вижу. С некоторым облегчением выдыхаю. Цела, сучка. Можно расслабиться. Но отчего-то полноценно не получается. Что-то такое качает внутри, будто маятник Фуко завелся.

Так весь день словно в тумане и проходит.

А ночью… Когда я, как обычно, дымлю в одиночку на террасе, со стороны палисадника доносится тонкий вскрик и какая-то возня. Перегибаюсь через перила и… наблюдаю голую жопу Маринки. Она, правда, быстро выпрямляется и одергивает чертово платье."

"– Ну, блядь, красота… Только не говори, что через окно «вышла»!

Оборачиваясь, кобра зло сверкает глазюками, но удивленной при виде меня явно не выглядит.

– И не скажу! Тебе ничего не скажу! – шипит на своем змеином.

Завораживающе, сука.

– Вообще с головой не дружишь?!

– А тебе-то что?! Нашелся мне тут святой умник!

– Марина, блядь… – выдаю угрожающе и вместе с тем бессильно.

Что я ей сделаю? Не удушу же. И даже не сдам родакам.

И она это прекрасно понимает. Сладко улыбается и манерно закидывает на плечо сумку.

– Чао! – выкатывает вместе с воздушным поцелуем.

Секунд двадцать тупо таращусь на то, как она пилит по дорожке к выходу со двора.