А если серьезно — да, мероприятие важное. Будут подписывать миллионные «портянки». Приедут всякие важные люди.

— Ну и кто там будет, из этих… небожителей? — в глазах Наташи загорается неподдельное любопытство.

— Просто важные шишки, — я пожимаю плечами, делаю вид, что пытаюсь вспомнить весь список, хотя выучила его наизусть. — Замминистра транспорта, пара депутатов из профильного комитета, представители каких-то фондов… Белозеров, Руденко, Ирина Филиппова. И еще этот… как его… — я морщу лоб, пытаясь вспомнить фамилию, которая вертится на языке. Единственную из всего списка, которую правда предательски забываю— Странная такая фамилия, Как в футболе… А, вспомнила! Форвард!

«Павел Дмитриевич Форвард», — повторяю про себя еще раз, упрашивая мозг, наконец, запомнить.

Глава государственного агентства по вопросам инфраструктурных проектов. Серый кардинал всех дорог страны. Фактически, ключевая фигура. Главный «решатель» на уровне государства.

Я произношу эту фамилию и делаю еще один глоток кофе, не замечая, как замирает Наташа. Она смотрит на меня слегка нахмурившись.

Прикусывает губы.

— Форвард… Форвард… — повторяет, тянет пальцы к лежащему рядом телефону, но не трогает.

— Что? — спрашиваю я, заметив ее странную реакцию. — Ты чего?

Она молчит.

Медленно моргает. Повторяет фамилию еще раз, но теперь одними губами.

— Натка, что с тобой? — я начинаю не на шутку беспокоиться. — Ты его знаешь?

Подруга мотает головой, а потом вдруг резко, так, что мне хочется поморщится от неприятного ощущения в барабанных перепонках, выкрикивает

— Вспомнила! — Всплескивает руками. Все-таки хватает телефон, что-то быстро набирает, одновременно бросая отрывистое: — А я блин, думала, ну откуда же мне его лицо знакомо, Майка!

Я пытаюсь понять, кого «его» она имеет ввиду.

И у нас получается синхронно — я вспоминаю тот предновогодний вечер в ТЦ и ее реакцию на Дубровского, а она разворачивает ко мне экран телефона.

На экране — Слава?

Точнее, его версия из какой-то другой, параллельной вселенной, в которой я его никогда не знала. Мужчина на фото, безусловно, он — те же пронзительные серебряные глаза, та же линия губ с едва уловимой, врожденной усмешкой, та же форма челюсти. Но все остальное…

Все остальное — чужое. Волосы коротко, стильно уложены, ни намека на бритые виски или длинный хвост. На лице — ни единого следа пирсинга, только едва заметная ухоженная щетина. Он в безупречно сидящем дорогом костюме, который, мне почему-то так кажется, стоит как половина моей «Медузы». И самое главное — его руки. На них нет ни одной татуировки. Чистые, сильные, с длинными пальцами, одна из которых властно, но в то же время нежно, обнимает за талию невероятной красоты девушку.