— «Потому что может быть, мне просто надоело оплачивать аренду твоей квартиры, думать о содержимом твоего жутко правильного и вегетарианского холодильника и следить за тем, чтобы мои племянники ходили в хорошие платные кружки и не носили одежду из сэконда?» — Моя ассистентка может хоть сейчас записать Ксю на пробы.

— Ну если ты у нас такая важная, то может просто сделаешь так, чтобы ее взяли без проб? — фонтанирует сарказмом сестра.

Дурацкая была затея.

Как обычно.

— Ладно, Лиль, проехали. Извини, у меня много работы.

— Да да, твой типичный ответ, когда дело доходит до того, что ты действительно могла бы сделать для своей семьи.

Я нажимаю в красный «кружок» завершения разговора.

Перевожу дыхание.

Напоминаю себе, что я делаю все это не для Лили, а потому что правда люблю своих племянников, и стараюсь быть им хорошей тетей.

Выжидаю еще пять минут, надеясь, что как раз сегодня случится чудо и моя оторванная от реальности сестра, наконец, одумается. Но чуда не случается, поэтому я набираю номер Наташки.

— Слушай, тут кастинг будет, нужна девочка лет пяти. Как ты насчет попробовать Катю? На общих условиях, само собой, тут ничего не могу гарантировать, но могу записать на пробы хоть сейчас.

— Май, блин, да я конечно! Реально, правда реклама?!

— Да, жутко дорогого семейного электрокара. — Я выдыхаю, расслабляюсь.

Наташа за любую движуху, и я знаю, как тяжело ей достается каждая копейка, при том, что с отца своей дочери не получает ни гроша, потому что даже на алименты не подавала. Сказала как-то, что не хочет, чтобы однажды ее ублюдочный папаша затребовал за свои жалкие гроши «опеку и содержание на старости».

— Я тогда записываю, и скину тебе время и место. Ну и что там еще надо будет.

— Май, ты чудо! Блин, Катюха будет до потолка прыгать!

Я прошу Амину отправить все контакты мне на личную почту, а потом сама сбрасываю их Наташе.

Пашу до самого вечера как проклятая, разбирая ту гору работы, которую приходится делать в перерывах между постоянно что-то накидывающим Резником. Кажется, я близка к тому, чтобы поверить в теорию заговора о том, что из главного офиса его к нам тупо сплавили, чтобы передохнуть. Около половины седьмого звонит мама.

— Майя, ты забрала лекарства для отца?

У моего папы — диабет второй степени. Я знала, что это тяжелая и не очень приятная для организма болезнь, но понятия не имела, что подобрать правильный инсулин настолько сложно. Папа начал колоть его последние тринадцать лет и первое время мы буквально бились за каждый минус глюкозы в его крови. Пока, наконец, не нашли импортный, который приходится заказывать через специальную аптеку. Мой отец — доктор исторических наук, светило и умница, мама — школьная медсестра на пенсии.