Детские глаза засияли радостью. Стоило ему увидеть отца, он потянулся к нему. Женя склонился над постелью так, чтобы Миша смог его обнять, и сам с осторожностью прижал его к себе.

– Пап, а ты ещё долго со мной будешь? – только Женя выпрямился, спросил он.

Как почувствовал, что Жене нужно вернуться в Россию. Я тоже не могла оставаться тут дольше. Моё отсутствие на катке сказывалось на результатах учеников, а это было непозволительно. Только вчера мы с Женей и лечащим врачом Миши обсуждали, как лучше поступить. Перевести его в клинику в Москве или оставить под наблюдением тут.

Решение было непростым, но, всё взвесив, мы сошлись на втором. Миша был слишком слаб, а перелёт без жизненной необходимости – лишний стресс, не говоря уже об остальном.

– Завтра нам с Настей нужно улететь, – Женя присел на второй стул рядом со мной. – Но я обещаю тебе, что через несколько дней прилечу снова.

Малыш сразу же погрустнел.

– Сейчас твоя задача – поправляться. Для этого ты должен слушаться доктора и хорошо кушать, – ласково заговорила я. – Тогда ты будешь чувствовать себя лучше. А если ты будешь себя лучше чувствовать, чаще будешь видеться с папой.

– Правда?

– Угу, – кивнула я и покосилась на Женю.

– Правда, – подтвердил он.

Ещё вчера мы с ним условились, что про возвращение домой говорить Мише не будем до тех пор, пока не станем уверены, что всё хорошо. Для него домом была клиника, палата. Последние месяцы он провёл тут, в бесконечном ожидании, хотя вряд ли хорошо понимал, чего ждёт. Знал он только одно – ему нужен донор. В три года это слово стало для него заветным.

***Садясь в самолёт следующим вечером, я так и не могла с уверенностью сказать, правильно ли поступаю, возвращаясь в Россию.

У мэра столицы права на долгое отсутствие не было, а я… Я была лишь тренером начинающих спортсменов.

– Ты бы могла остаться, – заметил Женя, добавив в чашу сомнений ещё одну каплю. Но, как ни странно, эта капля стала противоядием.

– Каждый из нас для чего-то устроен, Женя, – отозвалась я, отвернувшись от иллюминатора. – Я никто без фигурного катания. Ты всегда считал, что твоё дело значимее моего. Ничего не изменилось. Ни для меня, ни, как вижу, для тебя. Лёд – моя жизнь, без него я мёртвая. Если ты этого не можешь принять, давай закончим всё прямо сейчас.

Женя стиснул челюсти. Катившийся по взлётно-посадочной полосе самолёт набирал скорость. Огоньки слились в сплошную линию.

– Не забывай, что у нас общий сын."

"По документам, даже два сына. Официально я была приёмной мамой Миши, пусть даже узнала об этом всего несколько дней назад. Но как бы я ни любила Никиту, класть жизнь к его ногам не собиралась, как не собиралась становиться заложницей в золотой клетке.

– И что? Будешь шантажировать меня им?

– Если придётся.

– Не получится.