– Ты хоть на что-нибудь, кроме угроз, способен?! Ты только и можешь приказывать и кичиться властью! А ребёнка в туалет…

Женя повернул голову. Крик мой оборвался, только я увидела идущую к нам официантку. Никита шёл рядом с ней, в руках у него была большая, посыпанная орешками булка. Я выдохнула.

– Где ты был?

Никита только невинно хлопнул ресницами. Официантка улыбнулась.

– Заглянул к нам. Не ругайте его, – она посмотрела на Никиту, снова на меня. – У нас кухня была открыта. Там ничего опасного, но интересно же. Он у вас такой… Как ангелочек с открытки.

Я только вздохнула.

С укором глянула на сына и покачала головой. Ангелочек, как же! Такой же, как и его папаша. Только у того внешность хотя бы соответствует начинке.

– Спасибо, – подал голос Женя.

Сказав, что сейчас принесёт наш заказ, официантка вернулась в кухню. Мы прошли к столу. Сев напротив, Женя протянул руку, забрал у Никиты булку и разломил на две части. Одну забрал себе, вторую отдал ему.

– Это мне! – возмутился Никита. – Отдай!

– Жень, – выговорила я строго. Не хватало ещё детских слёз.

– Ты треснешь, – муж отломил кусок и положил в рот. – Тебя мама делиться не учила?

– Я не хочу делиться!

– Не хочешь, а придётся.

– Отдай! – запротестовал он, видя, что Женя отломил ещё кусок от своей половины и собирается съесть. Про то, что осталось у него, он забыл начисто. Если бы не пришедшая с завтраком официантка, непонятно, чем закончилось бы дело.

– Учти, доведёшь его до слёз, успокаивать будешь сам, – предупредила я.

– Пора заняться его воспитанием.

– Будет у тебя свой ребёнок, его и воспитывай. А моего не трогай.

Радужка его глаз приобрела цвет покрытой инеем стали. Подбородок окаменел. Создалось ощущение, что только что светило солнце и вдруг резко набежали не облака – тучи, поднялся ветер, готовый вот-вот стать ураганом.

Забрав свой кофе, Женя опередил меня и поставил перед Никитой чашку с какао. Забрал тарелку с сырниками и, разломив каждый на четыре части, тоже поставил перед ним. Потом отобрал у Никиты вторую половину булки и положил на освободившееся блюдечко из-под чашки.

– Сначала сырники, – отрезал он, едва Никита открыл рот, чтобы возмутиться. – Ешь и не болтай. За столом не разговаривают.

Удивительно, но возразить ему Никита не посмел.

Молча взял вилку и без моей помощи принялся за еду. Женя тоже. Мне не оставалось ничего, кроме как присоединиться к ним.

– Что? – поймав мой взгляд, сухо спросил муж.

– Ничего, – я сделала глоток. А сама подумала, что роль отца ему даётся не так уж сложно.

Со стороны мы выглядели обычной семьёй. Не знала бы, что его в жизни Никиты никогда не было, не поверила бы. И что у него никогда не было ребёнка, тоже. Я посмотрела на сына. С его характером ему нужен был авторитет. Авторитет в лице отца, а не матери.