Инстинктивно коснулась правой руки и, закрыв глаза, с шумом выдохнула.

– Настя, – Ника дотронулась до меня.

Я резко одёрнула кисть и откатилась в сторону, стараясь не показывать слёзы. Вобрала в лёгкие воздух. Услышала тихое поскрипывание коньков.

– Со мной всё в порядке, – сказала я и хотела отъехать снова, но Ника удержала меня. – Со мной всё в порядке, – голос прозвучал грубее. – Всё хорошо, Ник. И… Давай работать. Пожалуйста. – Закончила я чуть ли не с мольбой.

– В порядке так в порядке. Только не забывай, что с этим «в порядке» тебе жить всю оставшуюся жизнь, – она посмотрела на мою руку. – Как будто я ничего не вижу. Я твоя подруга, Насть. Если бы мне было всё равно, я бы промолчала. Но мне не всё равно.

– Я знаю, – я сжала её ладонь. – И я благодарна тебе. Но тут… Тут другое.

– Тут не другое. Тут любовь. Я знаю, какой она бывает сукой, – Ника отвела взгляд и мягко высвободила руку. Посмотрела снова. – Не другое, Насть. Всё то же. Тебе кажется, что сложнее, чем у тебя, нет, но любовь – это всегда сложно. А если просто… Это уже не любовь. Это так… ягодный кефир с зефирками в виде сердечек. Приторно и быстро киснет.

***– Ты идёшь? – Вероника открыла дверцу.

Временами мне казалось, что время остановилось, временами – наоборот, что оно летит вперёд. Но день наконец закончился. Мысли навалились, как только со льда ушла последняя ученица. Лежавшая в сумке папка, ключ от квартиры в кожаной ключнице, подпись Жени…

– Нет. Хочу покататься.

В глазах Вероники отразилось понимание. Как и я, она любила лёд, как и я, могла бы достичь высоких целей, если бы не обстоятельства. Мне помешало предательство, ей – смерть родителей.

Ника скрылась под трибунами, и я, включив музыку, медленно заскользила по глади катка. Господи, да я бы хотела, чтобы нам перепал хотя бы глоток этого фруктового кефира! Если это простое счастье, то что у нас? Перцовка с битыми стёклами?! Или чёрный кофе с перцем и имбирём?

Пронзительная мелодия, разливавшаяся над катком, называлась «Одинокое сердце». Она как нельзя лучше отражала мои чувства: боль, ощущение потери и разочарование.

– Глупо, – прикрыв глаза, шепнула я самой себе. – Ты – собака на сене, Настя. Вот ты кто.

Внутренний голос воспротивился. Никакая я не собака – женщина. Преданная мужчиной и преданная ему. Я приложила ладонь к груди, накрыла второй. Пять лет я хранила обручальное кольцо. Какими бы ни были отговорки и оправдания, правда была одна – я хранила его. А теперь…

Разогнавшись, я оттолкнулась ото льда и, сделав в воздухе два оборота, выехала. Секунда за секундой, элемент за элементом я отдавала себя музыке и льду. С детства только так я могла отгородиться от переживаний. Ребята из группы пользовались каждой возможностью провести время вне катка, а меня тянуло на лёд даже в выходные.