Егор смотрел мне в лицо тяжёлым, пронзительным взглядом. – У нас сын… двое, – голос дрогнул. – Я не смогу его простить, но…

Слёзы не дали договорить. Как я ни сдерживала их, губы, голос, руки предательски задрожали. Пять лет я жила без Жени и знала, что смогу жить и дальше, но только если он тоже будет жить. Дышать с ним одним воздухом, встречать рассветы, смотреть на закат и, может быть, ходить по одним улицам: вот всё, что мне было нужно. Мне нужно было, чтобы он просто был: на расстоянии ли нескольких сантиметров или сотен километров – неважно.

– Он должен… – я вцепилась пальцами в свитер Егора.

– Он…

– Он будет жить, – решительно ответил он.

Как и я, он не мог знать этого наверняка, но его уверенность была мне сейчас необходима, как воздух. Я громко, по-детски, всхлипнула. Наверное, совсем некрасиво, но какая разница?

– Я бы на его месте с того света вернулся, – мягко собрав мои волосы, добавил Егор. – Если бы после того, что я сделал, меня бы продолжала так любить моя женщина, я бы, к чертям, договорился хоть в аду, хоть в раю, но вернулся бы с того света.

Крупные слёзы потекли по щекам, когда я моргнула, глядя на него.

Хотела сказать, что с того света не возвращаются, но опять громко всхлипнула.

– Я бы собственноручно урыл его, – продолжая перебирать мои волосы, заговорил Егор тихо, – но вот что скажу тебе, Настя, поговори с ним. Чёрт! Знала бы ты, как меня выворачивает от того, что я тебе это говорю. При другом раскладе я бы воспользовался ситуацией. Только… – он угрюмо хмыкнул. – Н-да… Поверь, детка, я не лучше него. Может, ещё хуже.

Он умолк. Только пальцы его легко касались моего затылка, а взгляд синих, как целое поле васильков, глаз, был устремлён мне в лицо.

Недосказанное им осталось тайной, разгадать которую я не могла, да и не хотела. Одно я знала точно: прошлое не отпустило его. И он, успешный, уверенный, не простил себе своих ошибок.

– Как ты можешь быть хуже? – моя ладонь скользнула вниз по его груди, рука повисла плетью вдоль тела.

Егор не ответил, посмотрел мне за спину, на отошедшую от нас и терпеливо ожидавшую медсестру, на полицейских в конце коридора. Рука его исчезла, а следом исчезло и согревавшее меня тепло. Егор присел на диванчик. Я, дезориентированная, не понимавшая, что должна делать, огляделась.

– Есть какие-нибудь новости? – спросила я у медсестры, хотя догадывалась, что нет.

Она отрицательно мотнула головой. Предложила принести кофе или чай. Сперва я отказалась, но потом передумала.

– Кофе или чай? – спросила она.

– Всё равно, – голос принадлежал не мне. За меня ответила та, что принадлежала только Жене: не сыну, не спорту, не себе самой – ему одному."

"Когда медсестра ушла, я, не чувствуя под собой пола, пересекла холл. Наткнулась на взгляд полицейского. Почувствовала движение за спиной.