— А это… ну, скажем так: материализовавшееся желание.

Затем он подошел к Аскету, больше похожему на огромную катушку ниток, и, оглянувшись, спросил:

— Где Дед?

— Тут я, хлопцы, тут! — и старик, чей голос только что раздался от двери, в ту же секунду оказался рядом.

— Ну, что, поговорим с… вакцинатором? — Стягивающие пришельца путы ослабли, и Аскет открыл глаза.

— Ну, — начал было Док, но его перебил Текс:

— А почему вы так себя зовете: Соперники Смерти? Потому, что соперничаете с ней по количеству убитых. Или потому, что отбираете у нее тех, кто уже был в ее лапах?

Аскет скривился и ответил:

— А кто как хочет, пусть так и думает.

— Ладно, — сказал Док, — теперь наша очередь. — И уставился в глаза пленника. Тот отчаянно задергался и попытался глаза закрыть, но Док ласково произнес:

— Не закрывать! А то веки оторву. — И Аскет замер, задрожал и внезапно обмяк. Док и стоящий рядом Дед переглянулись:

— Я не успел понять, где…

— Ничего. Зато я все понял, так что мы теперь знаем, куда идти, — и, повернувшись к друзьям, сказал:

— Сейчас придет Изгой, и мы с ним уйдем. Вы — ждете в Трущобах. Я думаю, Калган вам скучать не даст.

Калган открыл было рот, собираясь что-то сказать, но… в коридоре послышались гулкие, равномерные удары, будто кто-то вколачивал в землю сваи — это по коридорам дворца шел Изгой. Его шаги звучали все громче и громче, и вот он уже стоит в проеме двери. Его миндалевидные, узкие и одновременно огромные глаза яро светились.

— Я готов! — гулко проронил он и неожиданно стукнул себя кулаком в хитиновую грудь. — Пошли! — И, повернувшись, двинулся на выход.

И странный спутник мне был послан адом.Гость из невероятной пустоты,Казалось, под его недвижным взглядомЗамолкли птицы, умерли цветы.В нем смерть цвела какой-то жизнью черной.Безумие и мудрость были в нем тлетворны…С чувством продекламировал Док стихотворение Ахматовой и, обращаясь к Деду, сказал:

— Ты пригляди тут… — и в ту же секунду оказался рядом с Изгоем. Они оба скрылись за углом. Кэп с Тексом молча стояли и слушали удаляющиеся и все затихающие шаги. Потом они перестали их слышать, и в наступившей гулкой тишине друзья впервые остро почувствовали свое одиночество, свою незначительность и ненужность…

Глава 16

Изгой

Кэп на поляне у избушки был один. Он сидел на скамейке, под навесом у печки, и строгал дощечку, пытаясь вырезать из нее обыкновенную ложку или хотя бы ее подобие. Получалось неважно, но Кэп не унывал — хоть такая, но работа! Еще через полчаса он распрямился и оглядел продукт творения рук своих, подумав: «Ничего, сойдет! Суп не прольется, а уж каша с картошкой и подавно». Потом он встал и взглянул по сторонам. Все было как раньше, ничего не изменилось.