— «Долго ль голому собраться? Только подпоясаться», — сказал Дед, и погрузившись в лодку с тремя гребцами, полетели вниз по могучей реке. До места высадки на берег было километров двадцать. А потом еще пяток — пешком. Сплав по реке никто толком не запомнил, ибо все дружно похрапывали. Гребцы с трудом их растолкали, когда лодка ткнулась в берег места назначения. Когда вылезли и огляделись, Дед вздохнул:

— Охти мне! Вот почему я не хожу в Трущобы. Здесь тяжелый запах мысли, вражда… вражда кругом!

Он постоял, глядя в сторону Трущоб, медленно поворачивая голову то в одну, то в другую сторону:

— Однако впереди люди притаились. И думки у них нехорошие. Может, и засада, а может, просто путники спрятались. Но думы у них точно плохие, — повторил он. — Так что идем и глядим во все глаза и во все уши слушаем.

— Постой, деда, — удивленно проронил Кэп, — а что же ты про белую рубашку говорил? Мол, таких не трогают… уважают…

— Ну, говорил, и что? Может, там просто лихие люди притаились, а когда увидят белые одежды — и он ткнул пальцем в сторону Дока, — то еще и выйдут проводить. А может, и нападут. Есть разбойники, которым никто не указ! Таких очень мало, и они Трущобам не подчиняются, но такие есть, есть! Так что глядим в оба.

И они пошли. Примерно через километр редкий кустарник, росший вдоль дороги, сменился настоящим лесом с густым подлеском.

— Вот тут-то самое место для… — и в этот миг из густых кустов на дорогу вышел… мальчишка лет десяти. Обычный и ничем не примечательный паренек.

— Чего тебе, малыш? — спросил Кэп.

— Дяденьки, дайте поесть немного, а? А еще лучше снимите сумки и поставьте на землю — я сам посмотрю и возьму, что мне надо. И не ругайтесь, дяденьки. Вот там… и там, — он махнул рукой в стороны, — мои дяденьки из луков и винтовок в вас целятся, так что дергаться не советую!

— Он такой же малыш, как мы. Тебе лет сорок уже, да?

— Сорок семь! — горделиво произнес паренек. — Только я вечно молодой! — Он улыбнулся и уже деловитым тоном заявил:"

"— Харош Ваньку валять… — начал было он и, вылупив глаза, замолк. Дед и мужик, стоящие напротив, исчезли. Вот они стояли, а вот их уже нет!!! И тут же по обеим сторонам дороги из кустов послышались крики, стоны, звуки ударов и даже один выстрел. У «мальчишки» еще рот не успел закрыться, как сзади вырос Док и нанес короткий рубящий удар ему по шее. Тот рухнул, как подкошенный. Друзья не успели отдышаться, как со стороны города послышался звук мотора, и появилась… «Победа», вслед за которой, на разномастных лошадках ехали несколько вооруженных людей. Метрах в десяти от путников кавалькада остановилась, и из машины вылез… Монти.