Когда он ее развернул, то чуть не поперхнулся — это была смирительная рубашка для буйных больных. Док такие видывал на заре своей врачебной практики, в музее психбольницы. Рубашки эти были очень прочные, длинные — ну, типичная ряса! — только белая, а еще рукава до земли. Правда, после торжественного вручения этого одеяния выяснилось, что рукава предусмотрительно укоротили. Кэп еще пошутил:

— Ну вот, на Дока смирительную рубашку уже нацепили, осталось только в камеру определить — и порядок! Для Монти он больше не страшен.

Пока они складывали вещички, Дед исчез, на что друзья не особо-то и обратили внимание, потому что, несмотря на возраст, старикан был тем еще колобком. Как говорится, то здесь, то там! Только когда собрались выходить, то поняли, что Деда нигде нет. Причем довольно давно.

— Вот старый! То кричал, что надо как можно раньше выходить, а то гуляет себе где-то! — с досадой бросил Кэп.

— Да вот он бежит!

И действительно, откуда-то с горки вприпрыжку спускался Дед. Вид у него был весьма довольным:

— Робя, вам кое с кем поговорить бы надо. Айда со мной!

— Деда, какое там «айда»? Время-то уже к полудню! Или мы не идем?

Однако Дед, не отвечая, повернулся и побежал назад, коротко крикнув что-то в адрес молодых тугодумов. Делать нечего, и друзья, оставив все как есть, чуть ли не бегом кинулись за Дедом, Впрочем, шли недолго, всего-то до ближней рощицы. Там среди могучих стволов елей и берез стояла группа мужчин совершенно обычного вида. Было их около десятка — крепких, еще не старых, каждый ростом под два метра. Они держались плотной группой и настороженно смотрели на подходивших к ним Дока и его друзей. В руках у мужчин были мечи и луки, у двоих пистолеты, а один вообще держал автомат Калашникова, ствол которого был направлен на друзей, а палец владельца лежал на спусковом крючке. Дед тут же выбежал вперед и что-то коротко крикнул. Крепкие мужчины, и так стоящие плечом к плечу, не пошевелились, а даже напряглись, теснее сжав ряды, однако из-за их спин раздался чей-то явно властный голос, и могучие ребята нехотя расступились. Сзади на обычных медицинских носилках лежал мужчина: когда-то крупный и массивный, а теперь — кожа да кости. Док пригляделся и ахнул: тропа, глыбообразный мужчина и медленно-медленно летящий нож — эти недавние картинки мгновенно возникли в его памяти…

— Калган! — прошептал Док.

— Он самый! — почти тем же густым басом подтвердил тот. — Вот пришел… принесли. Ноги у меня… Помоги, — повторил он и, чуточку помолчав, добавил: — А я помогу вам, — и откинул одеяло. Док вгляделся: обе голени были туго обтянуты белыми окровавленными тряпицами. Из-под повязок вверх и вниз торчали примитивные дощечки, фиксирующие места переломов.