По вскрытии ящиков, в них оказались шелковые и тонкие шерстяные материи.

Мы перешли в дом, где в первой комнате, судя по обстановке, гостиной, стоял небольшой письменный стол, в одном из ящиков которого, среди бумаг, лежал календарь с чистыми страницами для разных записей. Просматривая записи, нашел адрес трактира «Казбек», с припиской «Ир. Пан. Цыг».

В другом ящике среди разных незначительных вещей в бумажной коробочке лежали несколько едва видных металлических кружочков, облепленных почерневшей глиной или чем-то другим.

Эти камушки были похожи по описанию Цыганкова на те, которые ему всучили под видом золотых. В отобранном неоконченном письме Коноплев обращается к какому-то Корнею Степановичу. По этому поводу агент сказал:

– Утверждать уверенно не могу, но припоминаю, что Корней Степанович – это, кажется, зять Цыганкова.

В связи с обнаруженным в Армавире и с содержанием письма мы пришли к заключению, что Цыганков и его зять имеют связь с Куломьянцем и Коноплевым, почему надо было немедленно ехать в Ростов, чтобы арестовать Цыганкова и его зятя, дабы их отсюда не спугнули.

Поезд в Ростов уходил через два часа. Я отправил агента, которого снабдил отношением на имя полицейского пристава об аресте Цыганкова и его зятя, чтобы произвести у них обыск. Агенту также поручил узнать, чем занимается зять Цыганкова, и обыскать место его занятий. Мне же необходимо было остаться в Армавире, чтобы привести в порядок все добытые данные, составить протокол, снестись с судебным следователем по вопросу об отправке арестованных и вещественных доказательстве в Ростов.

Вскоре пришел Куломьянц, который растерялся, увидев неожиданных гостей. На мой вопрос, откуда у него найденные товары, он ответил, что получил их для комиссионной продажи от некоего Коноплева, но товара еще не рассматривал, так как Коноплев уехал и скоро возвратится. Я успокоил Куломьянца, сообщив, что Коноплев ожидает его в полицейском участке, и предложил не валять дурака и сказать правду. Куломьянц не изменил показания.

На мой вопрос, давно ли он знаком с Цыганковым и его зятем, Куломьянц ответил, что таких людей не знает, а по поводу записи в календаре адреса отказался ответить, ссылаясь на забывчивость.

По поводу металлических кружков, облепленных глиной, он сказал, что не помнит, где их взял, почему сохранил.

Куломьянц подтвердил, что ящики с товаром вывез с вокзала на своих дрогах. Чтобы не терять времени, я задержал Куломьянца ввиду очевидной причастности его к делу и вместе с найденными вещами отправил в участок.