Убийство еврейки и ее сына

В последнее время службы моей в Никополе вышли некоторые недоразумения с [городским] головой. Он начал требовать от меня содействия в его незаконных делах. Так как его поддерживал исправник, то я во избежание дальнейших неприятностей просил у губернатора перевода и в скором времени меня назначили полицейским надзирателем в г. Верхнеднепровске. Здесь открылось широкое поле для моей деятельности по раскрытию серьезных преступлений.

Рис. 5. Верхнеднепровск. Здание уездного земства.

Вскоре по вступлении моем в должность на главной улице города в питейном заведении была убита хозяйка его, еврейка, с 14-летним ее сыном.

Помню хорошо, что это случилось накануне праздничного базарного дня, ночью, в начале октября месяца 1869 года. Дело было так: утром является ко мне старший десятский, докладывает, [что] в городе все благополучно, и уходит. Затем через полчаса он торопливо возвращается и докладывает, что случилось несчастье: в питейном заведении, невдалеке от моста, на главной улице города убита еврейка с сыном. Я наскоро оделся и с ним же отправился на место преступления. У дома, в котором лежали убитые, народу было масса; но мало этого, народ забрался уже и в комнату убитых. Я сейчас же удалил оттуда всех, оставив только двух понятых, десятского отправил за двумя другими десятскими, а сам зашел к исправнику и судебному следователю доложить о происшествии и последнего пригласить для осмотра. Следователь ответил, что он прийти не может, болен. Тогда я приступил к осмотру трупов, комнаты и всего находящегося в ней.

Труп еврейки (с несколькими рассеченными ранами) лежал на земляном полу вблизи большого деревянного открытого сундука.

Замок был отперт, в замке торчал ключ, на котором висело несколько других ключей. Вокруг трупа огромная лужа крови. Мальчик, тоже убитый, лежал на печке, весь в крови, также [как и женщина] с раздробленной головой. Внизу на полу возле печки валялся топор, лезвие и рукоятка которого были в крови. В сундуке все платье было перерыто, и денег не оказалось нигде; окно и двери были совершенно целы. На столе стояла потушенная сальная свеча в подсвечнике и около нее лежала пачка простых фосфорных спичек. Преступниками не оставлено никаких предметов, которые могли бы служить уликой, но по всему видно было, что убийство совершено злоумышленниками, близко знавшими убитую еврейку.

Поставив караул в квартире убитых, я приказал никого не впускать туда, а сам отправился к евреям, жившим в том же доме, где совершено убийство, через коридор напротив. В этой квартире евреи были все спокойны, так что заподозрить их участие в этом преступлении я решительно не мог.