— Так и что делать будем? — снова заговорил старейшина, в то время как Алина принялась осматриваться по сторонам.

— Что, что? Объяснять, что жизнь — тяжёлая штука, — с оскалом проговорил кузнец. — Порой и не такие беды случаются. С Тимошеной я сам разберусь. Местные поймут. Её слово против моего. Надо будет, и языки поотрезаем, чтобы лишнего не сболтнули!

— А с её дочерью? Алиной? — вмешался в разговор Гарт.

В этот момент возникла тяжёлая пауза. А спустя несколько секунд кузнец продолжил говорить.

— Делай с ней, что хочешь, — проговорил он. — Но чтобы она рта не раскрывала. Ты понял?

— Да, — довольно ответил Гарт и проглотил слюну. — Я всё сделаю как надо.

* * *После очередного удара я снова услышал Посторонних. Так я решил прозвать тех, кто изредка разговаривал со мной.

— Ты думаешь, что станешь сильнее? — засмеялись голоса. — Сильнее чего? Ты сражаешься с пустотой!

Я улыбнулся. Впервые за бесконечные годы мои губы дрогнули, и я произнёс:

— Я сражаюсь с собой.

Голоса замолчали. Ненадолго. Потом их смех стал громче, злее, отчаяннее.

— Твои тренировки бесполезны. Они никак не помогут! Ты ничего не достигнешь этой глупостью.

— Я учусь слышать тишину, — ответил я как ни в чём не бывало. — Чувствовать пустоту. И находить во всём этом силу.

— У тебя даже оружия нет. Ты машешь ниче-е-ем, — протянул Посторонний.

— Моё тело станет оружием.

— Рано или поздно ты сойдешь с ума. Потеряешь свой рассудок. И тогда настанет на-а-ш ча-а-ас!

— Мой разум — щит! А дух непоколебим! Я буду тренироваться вечно!

— Ты никогда не выберешься отсюда! — отчаянно закричали десятки голосов. — Ты никогда не увидишь свет! Ты никогда не узнаешь, зачем всё это!

Я нанёс ещё один удар. Мои движения однозначно стали быстрее, резче, увереннее. Я чувствовал это, но не знал, сколько времени прошло. И сколько ещё пройдёт…

— Мне не нужен выход, — прошептал я. Мой голос звучал тихо, но твёрдо. — Мне не нужен свет. Мне даже не нужны ответы. Я просто стану сильнее.

Пространство загудело, голоса завыли, зашипели, но их насмешки уже не могли меня задеть. Я продолжал тренироваться. Один удар. Ещё один. И ещё.

Какой он там по счёту?

Глава 5

Мой единственный удар был отточен настолько, что я уже перестал замечать, бью ли я вообще? Тело двигалось само по себе. Но вот счёт… Счёт я не прекращал.

За всё это время, после миллионов повторений, этот удар превратился в рефлекс. Мышцы и суставы подстроились под это движение и сделали его максимально быстрым, точным имощным."

"Но изменения были не только в этом. Я так же начал чувствовать окружающее пространство. Мог представить, насколько далеко или близко ходят от меня обездоленные души. Иногда мне даже казалось, что я могу не дышать здесь. Но это было ошибочно.