Ваня не говорит этого напрямую, но из всей его пламенной речи я понимаю, что ситуация выглядит именно так.

– Что ты хочешь? – наконец не выдерживаю я, прерывая его пространные рассуждения.

– Тебя.

– В смысле секс?

– Нет, Ась, в смысле тебя. Всю. Хочу с тобой все.

– Что «все»? Я не понимаю.

– Секс, любовь, семью, в перспективе детей.

Привет, гипервентиляция. Я хватаю ртом воздух, но у меня никак не получается насытить им легкие. Детей? В смысле маленькие орущие комочки? Такие, как у Тами и Иры Богомоловой? Вот таких детей он хочет? Ох ты ж палочки-шаталочки.

Это я – и мама? В смысле… я буду МАМОЙ?! А-а-а! Остановите землю, я сойду. Я не готова быть мамой! Я вообще ни к чему, кажется, не готова!

– Ася, дыши, – произносит Ваня севшим голосом и накрывает мою руку своей.

Я ее тут же выдергиваю. Так резко, что цепляю бокал с водой, и он летит со стола, но Иван его перехватывает и ставит на место. Потом вытирает салфеткой промокшую манжету пуловера и снова смотрит на меня.

– У тебя сейчас такой страх в глазах, как будто я предложил тебе отпилить ногу без наркоза.

– Не думаю, что перспектива отпилить ее с наркозом выглядит лучше, – дрожащим голосом парирую я.

– Асенька, я не собираюсь ничего тебе отпиливать. Я тебе даже предложение не делал. Чего ты так испугалась?

– Как это – не делал? Ты сказал, что хочешь семью, детей…

– В перспективе, Ася, – с нажимом произносит он.

– Это сейчас должно облегчить мой испуг?

– Мои слова вообще в принципе должны были тебя от него избавить.

– А, ну не избавили, – тараторю я и выпиваю разом полбокала воды.

– Ася, – нежно произносит Ваня, – что тебя пугает? Давай обсудим.

А не знаю я, что меня пугает! Просто страшно и все! Мне кажется, я даже уже простила его, но все равно никак не могу преодолеть какой-то внутренний барьер.

Мне нужно побыть наедине с самой собой, разобраться в себе, разложить по полочкам чувства. Вот почему было не заняться этим сегодня днем, пока я моталась по работе? В дороге столько времени на то, чтобы подумать, а я слушала какую-то попсу и бодренько ей подпевала. Могла бы включить классику и удариться в самоанализ. Но нет, просчет и планы для слабаков, мне же подавай спонтанность и преддверие сердечного приступа. А, ну и стекло, как же без него? И сейчас я остро нуждаюсь в уединении. Только сначала получу ответ на свой вопрос.

– Почему я должна менять свою жизнь, а не ты? Почему бы тебе не переехать сюда ради меня?

Впиваюсь взглядом в лицо Вани, улавливая каждую эмоцию, которая по нему может проскользнуть. Но Богомолов скала, держится, словно на судебном процессе.

– Ась, я выскажу свое мнение, но, пожалуйста, не начинай сразу со мной спорить, сначала обдумай мое видение, изложи свое, и мы все обсудим.