Делаю судорожный вдох и выпаливаю: – Будьте счастливы с Марисой!

И тут же отключаю звонок. Откладываю телефон на подоконник и складываюсь пополам, а потом сажусь на корточки, прижимая руки к животу. Последний раз я так сильно плакала, кажется, после похорон мамы, когда осознала, что больше никогда не смогу обнять ее. Так болит от потери близкого, любимого человека. Так мы прощаемся с тем, кого больше никогда не сможем коснуться. Именно это осознание скручивает внутренности и перемалывает их, словно в мясорубке. Кажется, что все мое тело горит, в то время как кожа ощущается совершенно ледяной.

Я не рыдаю, а, задыхаясь, всхлипываю, вздрагивая всем телом. Кусаю губы, чтобы не завыть вслух.

– Ася! – в комнату врывается Ира. – Ась! Ты что? Что он тебе сказал?

Она за секунду оказывается рядом со мной и крепко прижимает к себе. Я пытаюсь сосредоточиться на легком цветочном аромате ее духов, словах и звуках, и продолжать дышать в ее крепких объятиях. Это немного отрезвляет, но в мой мир так и не возвращаются краски. Такое ощущение, что теперь он навсегда останется черно-белым с идеальной ровной линией, разделяющей контрастные цвета.

Так вот она какая – любовь. Что ж, если это чувство ощущается именно так, тогда она не нужна мне: слишком много боли.

– Да что ж такое? – бубнит Ира, забирая жужжащий телефон с подоконника, и подносит его к уху. – Да! Что ты ей наговорил?! Что? В истерике она – вот что! – кричит Ира.

– Ничего не говори. Не говори, Ир, – всхлипывая, упрашиваю ее.

– Что? Ась, Ваня хочет поговорить.

– Не-е-ет, – плачу я и снова обнимаю себя, теперь уже за плечи, как будто это сделает меня невидимой.

– Хорошо, – отвечает Ира, а потом… включает громкую связь.

– Асенька, – раздается из динамика, и мне приходится прикусить свой кулак, чтобы он не слышал, как я плачу. Чтобы не понял, что способен нанести мне такую боль. – Ась, маленькая. Заноза, не плачь, пожалуйста. Прости, что накричал. Ась, ну? Ася, – снова и снова зовет меня Богомолов, но я не хочу отвечать, притворяюсь, что меня здесь нет. – Ась, ну какая между нами может быть дружба, а? Я же люблю тебя, глупая.

Я перестаю дышать на этих словах. Поднимаю голову и смотрю на улыбающуюся Иру. Она подмигивает мне и кивает на телефон. Прислушиваюсь к себе и почему-то именно сейчас вся моя дурь лезет наружу.

Мне было чертовски больно терять его, но в эту секунду я не хочу его любви. Хочу, чтобы меня просто оставили в покое и дали оплакать первое хрупкое чувство, которое с таким цинизмом было разрушено.

– Слышишь меня? – пытается дозваться Ваня, но я снова качаю головой, мол, не слышу. Совершенно по-детски, но это я пойму потом, а сейчас мне каждый мой жест кажется правильным. – Ася, отзовись, маленькая. Давай мы с тобой встретимся и обо всем поговорим.