Качаю головой, закусив нижнюю губу, потому что на работе плакать нельзя.

– Можно, – настаивает Богомолова.

– Нет, – спорю я, едва сдерживая слезы. Чувствую, как трясется нижняя губа.

Ира фыркает, а потом достает свой телефон, набирает номер и сверлит меня взглядом, пока слушает гудки.

– Привет. Вань, дело есть. – Я буквально перестаю дышать и начинаю качать головой. Быстро-быстро, как будто этим смогу что-то изменить и мне удастся остановить товарняк с именем Богомоловой на боку. – Погоди секунду.

Она протягивает мне телефон. Я начинаю крутить головой еще быстрее, невольно всхлипнув.

– Быстро! – рявкает она шепотом.

– Я не могу, – так же тихо отвечаю ей.

Но Иру это не интересует. Она хватает меня за руку и вкладывает телефон мне в ладонь, после чего сразу выходит из комнаты. Я несколько секунд пялюсь на экран с именем Вани, а потом, судорожно вздохнув, подношу его к уху.

– Привет, – произношу тихо, но уверена, что Иван меня слышит.

Между двух огней

– Здравствуй, Ася."

"Его голос проводит ток по моим нервным окончаниям. Они содрогаются, активизируя стаю мурашек на коже и легкое головокружение.

Я прикрываю глаза и, повернувшись, прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. Потом снова открываю глаза и смотрю на суету праздника во дворе.

– Что молчишь? Ты хотела поговорить.

В его словах нет упрека или злости, только отстраненная мягкость. Каким-то образом, даже на расстоянии, я чувствую и его боль. А может, мне просто хочется, чтобы он ее испытывал. Потому что мне больно, и я просто не знаю, что ему сказать.

– Прости меня, пожалуйста, – наконец выдавливаю из себя. – Я тогда написала тебе сообщение, но торопилась и не отправила его.

– Что в том сообщении?

– Я написала, что уже стою у твоего отеля, но вынуждена развернуться и уехать, потому что нужно было похоронить собаку.

Потом были поминки с громкой музыкой, соседи, которые хотели нас убить, и риск снова попасть в полицию.

Я слышу, как Ваня хмыкает, а потом тяжело вздыхает.

– Ась, это было давно.

– Да, пожалуй, слишком давно, – тихо отвечаю я, царапая крохотное пятнышко на оконной раме.

– Я предложил Марисе жить вместе.

– Ладно, – дрожащим голосом признаю свое поражение.

– Мы завтра съезжаемся.

– Ладно, – повторяю, словно это что-то изменит.

Теперь мне просто хочется поскорее закончить разговор, который доставляет столько боли. И одновременно, чтобы Ваня говорил и говорил, чтобы я пропиталась его голосом. – Но мы же можем дальше общаться как друзья?

Повисает гнетущая тишина. Зря я это предложила. Мы же оба понимаем, что наше дальнейшее общение невозможно.

– Ася, блядь, ну какие друзья?! – внезапно взрывается Иван, а я от неожиданности даже подпрыгиваю.

– Ты прав, – бормочу, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.