Даже рукой помахать на прощание не успела. Ладно, нетбуки никто не отменял.

В дверях земного корабля стоит армеец в облегченном скафандре — на случай разгерметизации. Ведет учет нас, щелкает стилусом по экранчику. Я замыкаю, мешок через плечо, в голове пустота. Ну вот и моя очередь.

— Лиза Гринберг, — протягиваю ID.

Вбивает имя.

— Вас нет в списках.

— Я не пассажир, я персонал.

Щелкает еще. Рожа непроницаемая.

— Нет в списках.

Ты чё, тупой?

— Я бортовой медик.

— Бортовой медик Альнурахмед Гулиев.

— Кто?!

Такого не было на борту! Ой, стойте, это же какое-то квебекское светило, вива глобализация.

Я про него читала… Они что, его по документам провели, а меня взяли, чтобы платить меньше? Мамочки, что же делать?!

— Гу-лий-эв, — раздельно повторяет армеец. — Никаких Гринбергов. Мы не можем взять вас на борт.

— У вас информация по документам. Я не знала, что они меня не оформили. Но я была там, на борту! Посмотрите портовые логи на посадку.

— Ага, щас я побегу вам логи смотреть. Летите обратно на свой Муданг. У нас четкая инструкция никого лишнего не брать.

У меня начинается тихая истерика.

— Ну свяжитесь с начальством, пускай проверят! У меня брат инженер, Александр Гринберг, корабли ваши строит, мама, Ирма, ландшафтный дизайн делала вокруг штаб-квартиры Земного союза! Да, в конце концов, откуда на Муданге блондинка с голубыми глазами, вы чего вообще?!

Все лицо уже мокрое, даже блузку спереди закапало — слезы, холодный пот…

— Это уж вам, девушка, виднее, на что там муданжцы похожи, а у меня инструкция, и время стыковки ограничено…

— Ну спросите детей, они вам скажут, что я была на борту!!

— Ка-анешно, я еще кошечку вашу спросить забыл.

И маму. Давайте, идите обратно, щас уже будем отстыковываться.

И задвигает перед носом дверь.

Невероятное ощущение, когда висишь в открытом космосе в тонкостенной силиконовой трубе между двумя закрытыми дверями звездолетов, которые вот-вот разлетятся.

Кидаюсь обратно к муданжскому кораблю и — совершенно бессмысленно — принимаюсь лупить в дверь кулаками и каблуками. Если уж на этих штуках переборки звуконепроницаемые, то чего ждать от наружной двери.

Невероятно, но факт — она открывается. Я даже не понимаю, кто стоит на пороге, просто вваливаюсь внутрь и вцепляюсь в этого человека мертвой хваткой, изо всех сил пытаясь хоть как-то дышать сквозь рыдания.

От человека хорошо пахнет живым телом, стиральным гелем и гармаррой. Еще одна дверь с шипением задвигается у меня за спиной."

"— Почему вы вернулись?

— Меня не взяли, — выдавливаю между спазмами в горле. — Не взяли! Чертовы бюрократы! Меня не было в их гребаных списках!

Меня гладит по голове нежная рука.

— Ничего, ничего, мы что-нибудь придумаем. Успокойтесь, все будет хорошо.