Во-вторых, чай готовить будет сидящая в его приемной девушка, а она мне совсем не понравилась. Впрочем, я ей тоже. Вспоминаю оценивающий взгляд, как на соперницу, и передергивает."

"Хотя я же вообще ни на что не претендую. Что может областному прокурору предложить студентка медуниверститета? Да и разве она хочет что-то предложить?

– Как тебе здесь? – Айдар Маратович задает новый вопрос, заставляя меня думать о том, что куда комфортней было чувствовать себя мебелью, на которую не обращают внимание. Может сказать ему, что я не обижусь за невнимательность?

Молчу, конечно.

Окидываю взглядом еще раз. Думаю, можно ли здесь хотя бы что-то похвалить.

– Просторно… И розетки есть. Это плюс.

Не вру. Салманов широко улыбается. Трясет головой, а потом забрасывает ее на подголовник, смотря в полоток.

– Просторно и розетки, а все равно душно. Тоска, скажи?

Он разговаривает со мной, как со знакомой. Как будто это не он начал с «под ногами путаешься». Сегодня у него, наверное, другое настроение. Отсюда такое количество уделенного мне внимания. А может всё дело в Бекире. Вдруг брат настолько классный помощник, что даже его сестру развлечь не так уж сложно?

– Ну как по мне… Вполне…

Мужчина меня не дослушивает. Тяжело выдыхает и возвращается в прямо-сидячее положение.

– Это потому, что не работаешь тут. На час прийти – действительно вполне. Но меня гнетет.

– Зато у вас красивая машина. Дорогая… – Зачем-то ляпаю, а потом ловлю пристальный взгляд. Смущаюсь.

Да, я заметила. Я вообще много чего заметила. Вы… Привлекаете внимание.

– Не знала, что в прокуратуре такие хорошие зарплаты…

Я вроде бы хочу сгладить, немного сменить тему, а получается, что попадаю впросак. Айдар Маратович медленно растягивает губы в улыбке. Взгляд становится ироничным. Хищным. Я попала, да?

– Намекаешь, что взяточник?

Он задает вопрос, правильного ответа на который нет. Начну заверять, что и в мыслях не было – выставлю себя пустоголовой. Обвиню… Кому такое понравится?

– Насколько я знаю, прошлый хозяин этого кабинета сейчас под следствием…

Знаю я это, конечно же, от Бекира. И сейчас впервые благодарна брату, что там любит трепаться о своей «работе».

На более однозначном ответе Айдар не настаивает. Я его забавляю. Он смеется глазами, подается ближе к столу.

– Даже если я такой же взяточник, неужели думаешь, что так просто тебе в этом признаюсь? – Молчу. И правильно делаю. – Первое правило преступника: не признаваться, что ты преступник.

Сердце снова ускоряется. Почему-то мне совсем не хочется, чтобы это оказалось правдой. Салманов, выдержав паузу, тянется к отставленному немного раньше ноутбуку и захлопывает крышку.

– Я долго работал в адвокатуре. – Поясняет, хотя разве обязан? Но я благодарно слушаю. Мне даже легчает.