Разрывать телесный контакт не хочется, но Айдар подводит меня к месту, на котором сидела до его приезда, страхует, пока я забираюсь, а потом всё же отпускает пальцы.

Слежу за тем, как муж обходит стол. Он не садится, а делает круг – нервно.

Говори уже что-то, ну пожалуйста…

Прошу глазами. Слышу покашливание и шумный длинный выдох. После них думаю уже: или нет. Лучше не говори.

Но поздно.

Айдар возвращается к столу. Не садится на стул, как хотелось бы мне, а отодвигает его в сторону и упирается ладонями в столешницу.

У меня в горле сохнет. На языке крутится: «присядь тоже, пожалуйста. Не нависай», но что-то не дает настоять.

– Айлин, – тон мужа мне не нравится. Правда сейчас как-то так получается, что мне не нравится всё. Во всем вижу знаки. От всего жду подвоха.

Преодолевая сопротивление, расслабляю успевшие сжаться губы и упираюсь взглядом во внимательные зеленые глаза.

Обожаю, когда в них плещется веселье, азарт, игривость. Просто обожаю. Сейчас веселья там ноль.

– Ночью я видел твоего брата.

Айдар делает паузу, у меня сердце заводится моментально. Не тяни. Ну Аллах…

– У него всё хорошо? – Сама знаю, что вопрос глупый. Ну и пусть.

– Всё было хорошо кроме того, что он – пьяный в крови и... Обдолбанный.

Слова вышибают из колеи. Кровь приливает к щекам. Чувство такое, что по ним отхлестали. Стыдно до ужаса. А еще грудную клетку раздувает протест.

Это невозможно.

– Его накачали, наверное… Значит всё совсем не хорошо… Нужно папе позвонить. Сказать, чтобы поторопились… Ему нельзя там сидеть…

Начинаю думать, говорить и действовать сумбурно."

"Тянусь за телефоном, но Айдар проворней.

Накрывает его ладонью и ведет по столу к себе. Он смотрит на меня, а я на передвижение мобильного.

Глаза обжигают слезы. Я сейчас снова люблю Айдара до готовности за него умереть, но и ненавижу за унижение. Я воспринимаю его как личное.

– Айлин…

Муж зовет, я просто киваю в ответ подбородком, а сама продолжаю смотреть на накрывшую мой телефон руку.

– Айлин, это ещё не всё.

– Я не хочу тебя слушать…

Признаюсь, ненадолго закрывая глаза и мотая головой. Звучу тихо. Это просьба. Запоздалая, конечно. Сказанное я уже не забуду, но что там ещё – не вынесу.

Я весь убеждала маму, что всё будет хорошо. Мне нужно в это верить.

– Прости, но придется.

– Тебе звонил папа? – Чтобы не подчиняться ходу беседы, который навязывает мне муж, я решаю сбить его вопросом.

Задаю и распахиваю глаза. Смотрю в его лицо. Мимика выдает, что ему неприятно, но это не делает легче мне. Он наверняка понимает, что кроит мое сердце на куски. Понимает и не сдает назад.

– Звонил. Спрашивал, что мы можем сделать.

– И что мы можем?

В кухне повисает тишина. Мы с Айдаром долго смотрим друг другу в глаза. Мои сохнут. Я хочу одного: быстрого конца этого кошмара. Не справедливости.