Думаешь, у вас все такие святые, как ты от меня требуешь?

Митя заводится. Я тоже. Раньше мы так не разговаривали. Но это не значит, что Митя так не думал. Наверное, эти мысли жили в его голове всегда. Он просто сдерживался.

А сейчас бьет словами больно, метко, сильно.

Конечно, я так не думаю. Я знаю множество несчастных семей. Но это не значит, что я живу как-то не так. Свою семью я собиралась строить не показушно традиционной, а искренне счастливой и честной. Как у моих родителей.

Отрицательные примеры, хоть они и кажутся более яркими, хоть и запоминаются сильнее, не отменяют того, что бывает не только плохо. Что чаще бывает как раз хорошо.

Но Мите я этого не скажу – он ещё сильнее извратит мои слова.

– Значит, ты сам себя обманул. Придумал милую девушку-Алю там, где была безмозглая фанатичка-Айлин.

Не хочу с ним разговаривать. Душа понемногу умирает. Мне бы радоваться, что наше несовпадение раскрылось раньше, чем случилось непоправимое, но во мне одно только разочарование.

Вжимаю платок в грудь парня. Он его, конечно же, не придерживает. Ткань скользит по мужскому телу к его ногам. Я слежу за полетом. Митя – нет.

Когда поднимаю взгляд, вижу, что он очень зол. Наверное, переживает сейчас унижение подобное тому, причиной которого стал для Бекира. Только я не мщу. Пытаюсь расставить все точки над И.

– Я не пойду за тебя замуж. Мой будущий муж должен меня уважать, я должна уважать его…

Любимый губы кривятся. Митя улыбается опасно, саркастично. Я надеюсь, что смолчит. Но мои надежды – всегда напрасны. Парень склоняет голову и бьет словами:

– Дождешься, когда отдадут кому-то. Я слышал, у вас так делают… Без спросу…

Длинно выдыхаю, шагаю в сторону и обхожу, с силой оттолкнув плечо.

Сердце разгоняется до болезненных ощущений. Хочется спорить, объяснять, доказывать, но я из последних сил держусь, чтобы не делать этого.

У нас никто не выдает замуж без спросу. У нас папы любят своих дочерей не меньше, чем не у нас. У нас забота о семье – это долг совести, который настоящие мужчины исполняют, потому что так воспитаны.

Это не отменяет того, что у нас, как и везде, бывает всякое. Но моя семья мне дарит защиту, о которой многие и мечтать не могут, потому что не представляют, как бывает. Я очень это ценю. И никому унижать не позволю.

Быстрым шагом направляюсь к двери из корпуса. Хочется оказаться на улице, остыть, выбросить из головы. Получится ли – вопрос. Но находясь рядом с ним, справиться с желанием доказать, переубедить, будет еще сложнее, а так…

Толкаю дверь, шагаю на крыльцо, слышу, как в спину несется:

– Пожалеешь же, дурочка!!!

На дурочку не злюсь. Просто сильно сжимаю зубы и ускоряюсь.

Сейчас я жалею о том, что так близко к себе подпустила.

***

Оставшиеся пары просиживую на автопилоте.