А просьба королевы воспринимается как приказ. То есть он бы звал меня вообще как угодно, мало ли что странной леди в голову взбрело?

На какой-то миг стало грустно. Теперь вот так и будет, да? Всегда?

Никаких друзей, никаких подружек до скончания веков. Потому что ты – это в первую очередь титул, а потом уже личность.

Развеивая мою печаль, в гостиную забежала Лула. Толстые лапы смешно проваливались в длинный ворс ковра, и, завидев хозяйку, гончая довольно тявкнула и рванула ко мне. Облизывать мои руки и стараться допрыгнуть до лица ей мой новый статус никак не мешал!

– И хорошо, – промурлыкала я, почесывая за ухом блаженно жмурящуюся собаку.

Лула лишь довольно вывалила язык. И правда, здоровенная уже! Почти мне по колено! От той малявки, что совсем недавно подбросили к двери, мало что осталась.

Спустя пару минут псинка наласкалась и потрусила к двери, постоянно оглядываясь на меня и намекая, что пора бы, хозяйка, и гулять идти. А то скинула верную животину на слуг и развлекаешься. Замуж выходишь, коронуешься и вот вся тому подобная ерунда.

Я с готовностью поднялась с диванчика.

Следуя за Лулой по коридорам дворца, я мимолетно дивилась тому, насколько иначе стала воспринимать мир. Движение воздуха, скользнувшее по коже, – и я могу точно определить, из окна ли он залетел или просто кто-то слишком резко открыл дверь. Солнечный свет… застыв возле стрельчатого проема, за которым были привычно видны горы, я четко понимала какой сейчас час. До минут. До секунд.

А еще я чувствовала сид. Королевский замок. Его внимание, его каменные корни, уходящие вглубь земли к магическому источнику, то, что по коридорам ходят другие фейри…

И сейчас я сама прекрасно знала, куда именно мне идти, не нуждаясь в указаниях.

Все же плюшки от Неблагого Двора потрясали воображение.

Ты был никем и становишься всем. И все благодаря коронации.

То, что сейчас из-за угла выйдет Благой фейри, я почувствовала за несколько мгновений. Замок послал ощущение от него. Лето, свежая зелень и холод последнего зимнего снега.

Филидэлю, кстати подходило.

Завидев меня, посол расплылся в лучезарной улыбке и склонился в низком поклоне со словами:

– О прекраснейшая из королев Неблагого Двора! Сияние вашей красы, с которой может сравниться лишь ваша доброта, – ослепила меня! Да будут долгими годы правления, несравненная Элеонора.

– Филидэль, – мрачно сказала я, и не думая соответственно приветствовать мерзавца или привычно отшутиться. – Ах ты козлина безрогая!

И за эту ругань, совсем не соответствующую статусу правительницы, мне было ничуть не стыдно.