Но трактору этому лет семь от силы, а раньше как лук садили?

— Почему это не застал, — вскинулся Окунек, — Очень даже застал. Раньше все на конях делали… ну, то есть до трактора.

— А после трактора? Может пора снова на конях?

— Так коней-то у нас теперь нет. Степняки всех коней отбирают. Наши перестали даже жеребят заводить.

— Ах вот оно что… степняки.

Это просто какой-то замкнутый круг. То Мышкин мне макры не продавал. Теперь крестьянам не дают в поле работать. Коней отбирают. Поршневые кольца не поставляют. Начинаю понимать, почему отсюда бегут все управленцы.

— А если на быках попробовать?

— Барин, ты видал в нашей деревне хоть одного быка? Нету ни быков, ни коров. Степняки все забирают.

— Ну хоть трактор они не заберут?

— Смешной ты, барин. Зачем степнякам трактор?

А в следующий миг мой радар маякнул красной точкой. Где это? В камышах что-ли? Но я вижу только мелкую девчонку лет пяти, забравшуюся в камыши. И мгновенно понимаю, что радар указал не на девчонку. Выхватываю из кармана перо и бегу к камышам с криком:

— Ребенка! Ребенка из камышей уберите!

Поздно: «теневая тварь 2 уровня» — размером с небольшую собаку, но зубы как у крокодила. Цапает ребенка за ногу и тащит в глубь камышовых зарослей. Мелкая даже не вскрикнула, не сообразила, что происходит.

Зато бабы, наконец, опомнились и… заголосили. И что толку от их воплей? Только то, что мелкая все-таки напугалась и заревела в голос? Подбегаю на расстояние уверенного поражения и выпускаю заряд. Перо у меня заполнено силой под завязочку. Гадкой твари хватило, но ногу ребенку она успела подрать.

Забегаю в камыши. Девчонка уже орет как сирена. Вот какой звук надо было на сигналки ставить. До костей пробирает. На такой звук весь квартал на уши встанет. Пытаюсь разжать челюсти дохлой твари, чтоб освободить ногу, но челюсти, как тиски.

Тогда я втыкаю в ее тушу перо, чтобы вытянуть из нее силу. Пара секунд, и тварь высохла до состояния обтянутого кожей скелета. Теперь челюсти не разжимаются, а просто крошатся под пальцами. Освобождаю ребенка, подхватываю на руки, выношу из камышей.

— Повязку… ну… живее. Надо рану перетянуть.

К раненому дитю набегают бабы. Голосить не прекращают, но хотя бы начинают делать что-то осмысленное. Срывают с себя платки. Делают перевязку. Возле меня оказывается бледный Окунек.

— Мишка, целитель есть в деревне? … хоть знахарка какая? … — Мишка только отрицательно мотает головой, — Что за деревня у вас такая…

— В Семигорске есть целитель, — выдавливает Окунек.

— Как найти его, знаешь? … хорошо, тогда со мной поедешь.

Пока девочке оказывают первую помощь, снова захожу в камышовые заросли. Откуда тут взялась тварь Изнанки? Пронизыватель помогает найти точку прорыва. Ага, вижу. Вот где совместились пространства.