Подпоручик внушает мне полное доверие, поэтому я рассказал ему о своих приключениях без утайки. Нет смысла отмалчиваться. Комаринский все равно узнает про обрушение плотины. И свяжет одно с другим. Зачем уж тогда обижать его недомолвками.

— А ты рисковый, Кротовский, — прокомментировал он мой рассказ, — Доказательств у Клещова нет, но на тебя все равно подумает.

— Да даже если бы и были доказательства. В чем меня обвинять? В разрушении незаконно возведенной плотины?

— И то верно… слушай, Кротовский, — глаз подпоручика внезапно разгорелся, — Ты еще не в курсе. Я скажу тебе новость первым.

— Заинтриговал.

— Еще бы. В нашу глухомань редко интересные люди приезжают. Твое появление идет отдельной статьей, а так приезд мелкого купчишки или приказчика становится событием. Но тут, я скажу тебе, случилось такое, что затмило даже твою напыщенную графскую персону.

— С чего это я напыщенный?

— С того, что не садишься с нами в покер играть. Имей ввиду, мы все на тебя обижены…

— Да не играю я в покер. Сколько раз повторять.

— Тебя это не оправдывает, и сегодня ты будешь посрамлен… и поделом тебе.

— Та-ак. Я боюсь строить догадки.

— К нам в Семигорск приехала молодая фабрикантка. Красива как богиня, умна как… как я не знаю, кто. Никто из наших ей не чета, но ты… ты, Кротовский наша надежда. Если кто и сможет покорить ее сердце, то только ты.

— Комаринский, обалдел? Женить меня решили?

— Брось, Кротовский. Ты ее увидишь и сразу потеряешь голову… и нечего усмехаться. Это я еще над тобой посмеюсь.

Грузовик на этот раз остановился перед единственным Семигорским рестораном. В зале за столиком уже сидели целитель, почтмейстер и интендант.

— Вот, привел, — отчитался Комаринский, подсаживаюсь к столику, — Садись, садись, Кротовский. Вина выпьешь?

— Нет, спасибо.

— И напрасно, — наставительно по докторски сказал на это целитель, — Сегодня ты захочешь напиться. Ты уж извини, Кротовский, но я поставил на то, что шансов у тебя нет. Ни единого.

— Докторюга, — ответил на это интендант, — А я считаю, что шанс есть. Ставлю на то, что через месяц она сжалится над бедным Кротовским и согласится пройти с ним под ручку.

— Вы плохо знаете Кротовского, — вступился за меня подпоручик, — Не позже чем через неделю он будет допущен поцеловать ее ручку.

— У вас совсем совести нет… — качаю головой, — …вы ставите на меня, как на скаковую лошадь.

— Увы, ничего иного… — взялся объяснятся Комаринский, но тут увидел кого-то за моей спиной, выпучил глаза и сообщил негромко, — Идет!

Они все повскакивали с мест. Я тоже поднимаюсь, отодвигаю стул и начинаю поворачиваться.

— Знакомься, Кротовский. Рад представить тебе Анну Смороди…

Договорить он не успел. С криком: «Сережка, как я соскучилась» — Анюта повисла у меня на шее.