Клещов с Балакбаем…

— Двадцать минут потерпят Клещов с Балакбаем, — оборвала она, и впилась губами в мои губы.

В двадцать минут мы не уложились.

— Пить хочу.

— Я сделаю кофе, у меня тут есть горелка.

Она пошла к трюмо поджигать гарелку, и я подумал что в том, как покачиваются ее голые бедра есть что-то гипнотизирующие.

— У Клещова двадцать боевых магов.

Начинаю описывать обстановку, но она меня опять прерывает.

— Всего двадцать, — поправляет она, — Боевых семнадцать. Порталист и два «купольщика» не в счет.

— Ого, откуда знаешь?

— Провела кое-какую работу.

— И что можешь сказать про них?

— Четверых можно перекупить… если постараться то и пятого, — она ловка сняла закипающий кофейник с огня.

— Они встанут на мою сторону?

— Если хорошо заплатить, то встанут, но я бы этого не делала. Зачем тебе эти продажные твари?

— И то верно. Я выпишу тебе чек. Сможешь снять деньги у почтмейстера.

— Я знаю.

Я вышел от Евы и сказал деду ехать обратно в Лучково. Ева меня порадовала. Если она перекупит пятерых магов, у Клещова останется четырнадцать, потому что еще один у нас в плену. А боевых и вовсе только одиннадцать. Надо сказать об этом Комаринскому, он лучше меня в этом понимает.

Вернувшись в Лучково, я не узнал «родную» деревню. Такого количества народу здесь не было до того, как отсюда вывезли дедей, женщин и стариков. И даже полторы сотни каторжан, получивших убежище, и даже весь Комаринский взвод в полном составе не объясняет, откуда здесь столько народа.

— Окунек! — окликаю Мишку, — Откуда столько людей?

— С соседних сел мужики сошлись, — поясняет Окунек, — Помогают строить оборону.

— Ну что ж, пойдем посмотрим, чего понастроили…

А посмотреть есть на что. Из прутов понакрутили противоконных ежей и противопехотных ежиков. Прямо перед гаражом устроили несколько походных кузниц, всем умеющим ковать в тесной Окуневской кузнице места не хватило.

Чтобы обеспечить достаточно высокие температуры для ковки металла, Кеша вместо раздувных мехов наладил поддув через заклятия из накопителей. Три сварочных аппарата работают непрерывно. К оглушительному кузнечному звону добавлятся треск и искры от магосварки.

Деревенские улицы перерыты траншеями и перекрыты навалами и ограждениями. Прямо в огородах идет монтаж камнеметных приспособлений и оттяжных самострелов. Все средства поражения, что способен на коленке смастерить рукодельный русский мужик, все это деятельно строгается, точиться, клепается, затачивается и натягивается.

В барской избе устроен военный штаб. Березников расстелил на столе от руки набросанную карту деревни и показывает Комаринскому с Настасьей Кобылкиной, как в итоге будут выглядеть линии обороны. Баба Нюка с Белкиной и Анютой тоже находятся здесь. И вот как раз им здесь делать нечего.