Костян нахмурился и заявил:

– Знаешь, я чуть-чуть тебе верю, но ведь я умом не блещу, поэтому своим суждениям не доверяю, особенно если они касаются девушки, такой как ты, привлекательной.

– А мне вот кажется, что из всех в этом доме ты самый вменяемый и добрый, – заметила я, и здоровенный амбал стеснительно заулыбался, только что ногой по полу не завозил.

– Виктор Романович тоже неплохой, ты, Лера, не думай. – Костя, присев на корточки, принялся собирать осколки в поднос. – Он хоть и строгий, но всегда справедливый. Это из-за похищения Артемки босс не в себе, утюгами пугает.

Вот же черт, – зашипел надзиратель, так как уколол палец о битое стекло.

– Давай я соберу. У меня руки меньше, удобней…

– Нет-нет-нет, – запротестовал Костян, – на мне заживает как на собаке, а если ты поранишься и Аблов заметит, голову мне оторвет. Он велел тебя всячески беречь."

"Пока Костян возился с разбитой посудой, за мной гонялась одна единственная мысль: а ведь действительно, хоть и в извращенной форме, Аблов заботится обо мне, есть по расписанию заставляет, охраннику дал указание следить, чтобы со мной ничего не случилось.

Пожалуй, если хорошенько раскинуть мозгами и взвесить все шансы, то это можно использовать в своих целях.

Нарезая по комнате круги, я рассуждала сама с собой. Моя цель – это побег. Из подвала точно не убежишь, потому как в крохотное окно не протиснешься и надежный замок не сломаешь. А вот если бы меня переселили наверх, там есть где разгуляться. Окна большие, в комнатах наверняка не железные двери стоят, а замки на них даже если и есть, то хлипкие, легко отпираемые тонким длинным предметом, особенно если есть навык, а он у меня есть. Еще когда я жила с мамой, у нас часто заедал замок во входной двери, так я приноровилась отпирать его скрепой.

Как бы так исхитриться и внушить Аблову, что подвал для меня – смертельно опасное место? Огляделась. В действительности ничего опасного в серых бетонных стенах нет, только холод собачий и, собственно, все.

Хотя что значит – и все?!

Холод – весьма коварная штука, он провокатор простудных заболеваний, переохладился – и держи температуру под сорок.

Я тяжко вздохнула, сбросила с плеч одеяло, которым укрывалась, как пончо, и кинула его на кровать.

Мурашки тут же пробежались по коже, а на руках волоски встали дыбом. Зябко. А если еще лечь на пол под кровать, то вообще труба. Противно, конечно, собственноручно калечить себя, но, похоже, другого выхода нет.

Зубы стучат, тело колотит, а лежу я всего ничего, от силы минут пять. Кошмар какой, я так долго не выдержу, похоже, мой план из разряда невыполнимых.

Соберись, Лера, ты же хочешь вернуться домой к Стасу, прижаться к его всегда чуть колючей щеке, почувствовать в объятиях мужа тепло и надежность.