Имей в виду, у тебя из этого подвала два выхода: если с Артемом хоть что-нибудь случится, я вас с муженьком зарою в одной могиле, а если вернете племянника целым и невредимым, то доживете свой век за решеткой.

– Так это же замечательно! Если есть доказательства, вызывай полицию, пусть они разбираются, кто из нас прав, а кто нет, – уцепилась я за эту идею, как за спасательный круг.

– Какая ты мудрая! Думаешь, мне неизвестно, что в этом случае вы пускаете заложника в расход, а сами ложитесь на дно?

– На какое дно мы заляжем? Ты же говоришь, у тебя есть доказательства.

Значит, мы со Стасом прямиком должны попасть в каталажку.

– И что толку от этого, если ребенка я не верну, – взгляд Аблова потемнел, видимо, он явственно представил потерю. – Догадываюсь, на что ты рассчитываешь, на наш гуманный суд. Ты ведь далеко неглупа, наверняка вызубрила уголовный кодекс от корки до корки и судебную практику проштудировала. Понимаешь, что те доказательства, которые я успел нарыть впопыхах, добыты незаконным путем, и даже если их примут во внимание, суд может их счесть недостаточными для обвинительного приговора.

Тон Аблова, его поведение и поступки говорили лишь об одном: на слово он мне не поверит, а взаперти у меня, чтобы оправдаться, нет другого инструмента, кроме голоса.

– Своим упрямством и нежеланием слушать ты вредишь всем: и мне, и себе, но в первую очередь Артему, – выдохнула я. – Мне тебя даже жаль, рано или поздно правда всплывет. Надеюсь, ты сможешь себя простить.

Лицо Виктора исказилось в жестокой гримасе, и он выплюнул:

– Ты лучше надейся, что завтра или даже сегодня я к тебе не приду с раскаленным утюгом и не положу его тебе на живот, поняла?

Глава 9

Стиснув зубы, я еле сдержалась, чтобы не разреветься при Аблове, но стоило ему выйти из камеры, как я упала ничком на кровать и тихо в ладошки заплакала.

Причем присутствие в комнате Костяна абсолютно не тревожило меня. Не знаю почему, но надзирателя я не смущалась, как, впрочем, и не боялась.

– Лера-а-а, – послышалось из угла, – хочешь совет? Признайся Виктору Романовичу, что участвовала в организации похищения его племянника, но напирай на то, что к этому тебя принудил муж.

Аблов сразу смягчится, больше всего на свете босс не переваривает вранье.

Умом понимаю, Костян из лучших побуждений совет дал, потому как пожалел, но все равно обидно. Почему никто даже мысли не допускает, что к исчезновению мальчика я непричастна?

– Не стану брать на себя чужую вину, – подняв голову, пробубнила я. – Во-первых, это навредит мальчику, который сейчас ждет помощи, а его разыскивают не в том направлении, а во-вторых, это неправда.