И прежде, чем он рухнул на колени, я краем глаза увидел, как у него из ноздрей брызнула кровь…

Такое с людьми тоже бывает – при инсульте, например. Только больно уж молод был Циркач для такого резкого приступа, да и понял я уже, в чем его причина.

И начал стрелять раньше, чем у юного сталкера хлынула кровь из ушей, свидетельствуя о необратимом поражении мозга."

"И тут же разом куда-то делись мои благодушные мысли насчет несчастной беременной женщины, разумеется, наведенные сильным псиоником – причем наведенные настолько мягко, что даже я, много чего повидавший в Зоне, ничего не почувствовал.

Более того: я стрелял – и понимал, что не попадаю в эту псио с пяти метров! Автомат швыряло в моих руках в разные стороны, и пули летели куда угодно, только не в цель… которая сейчас уже сбросила с себя маску-мо́рок и выглядела как обычный человекообразный мутант: бугристая лысая голова без бровей, глубоко посаженные маленькие желтые глаза, две дыры вместо носа и отлично развитая клыкастая пасть. Таким хавальником при желании, думаю, можно легко откусить взрослому мужику руку по локоть.

Но сейчас псионихе было не до маскировки. Понятное дело, когда в тебя почти в упор лупит автомат, главная задача – это чтоб из него в тебя не попали. И тварь сейчас употребила все свои силы на это, сбивая мне прицел ментальной волной.

Я тоже обладаю определенными пси-способностями, но по сравнению с этой мутантихой я был как боксер-любитель против мастера спорта. Уже понятно было, что сейчас я высажу свой магазин, после чего тварь просто разорвет мне мозг на мелкие фрагменты…

Но тут в дело вступил Бесконечный. Наконец выйдя из ступора, стрелять начал он…

И с тем же результатом, что и у меня.

Опять-таки, боковым зрением я видел, как смешно дергается в воздухе туда-сюда его автомат, грозя вот-вот вывалиться из невидимых рук. И это была лишь отсрочка перед неизбежным: через несколько мгновений у нас закончатся патроны, а перезарядить автоматы мы уже не успеем…

И тут случилось неожиданное.

Не только для нас, но и для мутантихи…

Циркач, уже рухнувший на колени и выронивший от боли свой автомат, вдруг сделал неуловимое движение рукой – и псио взвыла.

Пронзительно, страшно, жутко.

И ее можно было понять.

Тут и не так заорешь, когда внезапно осозна́ешь, что в твоем правом глазу торчит метательный нож, всаженный в глазницу по самую рукоятку.

И тут я почувствовал, что мои руки снова свободны и что им не приходится с титаническим усилием пытаться направить на цель ствол автомата…

И потому оставшиеся в магазине два патрона я использовал по максимуму, положив в другой глаз псионихи пару пуль, одну за другой.

Вой твари превратился в хрип.