Типичный пример коллекционера, которому функционал от предметов его страсти абсолютно не нужен, только внешний вид и факт обладания.

При таком раскладе практически «нулевый» автомат «Вал», компактный «Вихрь» и даже вылизанный снайперский комплекс «ВСК-94» для меня были непозволительной роскошью. Если даже я соберу все магазины от них, полсотни патронов 9 × 39 миллиметров для меня погоды не сделают. А вот автоматы Калашникова были представлены на стене в полном объеме."

"Я вытащил из «Ингрэма» магазин и метко бросил его на кровать – хоть я и не баскетболист, в такую «корзину» сложно было промахнуться даже из другого угла огромной комнаты.

Автомат же повесил на пару свободных крючьев, с изгибов которых была стерта пыль. Если хозяин снял со стены именно эту американскую трещотку, а не что-то другое, то, скорее всего, он долго учился попадать из нее в спичечный коробок с пяти метров. Что меня решительно не устраивало.

После чего из обширного семейства автоматов Калашникова, представленных в комнате, я выбрал хорошо знакомый мне куцый АК-104. Доводилось мне уже носиться по зараженным землям Украины с этим вариантом известного всему миру огнестрела.

И показал себя автомат весьма неплохо. Тем более что за время моего пребывания в этом негостеприимном мире я почти не видел, чтобы кто-то использовал здесь оружие калибра 5,45 миллиметра. А вот побитые советские АКМы под патрон 7,62 × 39 встречались. Хоть и не часто, зато помногу.

– На кровати посиди, – качнул я стволом автомата.

Нейромант повиновался беспрекословно. Подошел, сел на краешек своего безразмерного ложа, скрестив руки на животе. И молодец. Как писали в мое время на милицейских плакатах-инструкциях для потенциальных заложников: «Настройтесь психологически на то, что моментально вас не освободят».

Я же тем временем, взяв свой «сто четвертый» АК хватом «винчестер» (приклад под мышкой, цевье на предплечье), принялся отсоединять магазины от советских АК и АКМов – их в спальне было несколько видов, в зависимости от годов выпуска. В результате набралось пять магазинов. Уже что-то.

– Чего ж «сто третьего»-то в коллекции нет? – спросил я, поворачиваясь к нейроманту. – Я бы…

Вот черт!

Нейромант, не вставая с кровати, целился в меня из ПМа, держа пистолет обеими руками.

Не иначе из-под подушки достал, пока я магазины собирал. Руки его слегка тряслись. Оно и понятно. Одно дело – красиво перемещаясь, стрелять по неподвижным мишеням, плотно зафиксированным в клетках Торквемады. И совсем другое – целиться из пистолета в человека, у которого в руках автомат.

Нас разделяло метров семь-восемь. Итак, расклад: у него пистолет плюс мандраж псионика, наверняка никогда не стрелявшего в вооруженного противника.