Холст-то не новый и не раз реставрированный. И дата стоит. Только разобрать можно лишь первые две цифры. «20…» – а дальше не понять, время уничтожило надпись безвозвратно. Но выводы сделать можно. Похоже, художник создавал свои картины без малого двести лет назад – то ли по наитию угадав внешность мутанта из будущего, то ли шамы, как и кио, все же являлись научной разработкой, а не результатом эволюции, и данный портрет списан с натуры… Выходит, нейромант знал толк не только в искусстве, но и в коллекционировании редкостей.

Мне послышался какой-то шорох над головой, и я, оторвавшись от созерцания полотна, неслышно скользнул к широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

– Что там за грохот, семьдесят третий? – раздался сварливый голос сверху на фоне поскрипывания деревянных ступеней лестницы. – И какого черта хлопнула дверь? Ты что, снова оставил пост и приперся в гостиную пялиться на портрет? Вроде охранник отменный, а как морду далекого предка на холсте увидел, так словно с катушек соскочил. Надо бы тебя обратно к Кулагину отправить, чтоб он тебе мозги прочистил. Или самому заняться. Правда, потом ругаться будет старик, мол, порчу элитных кио…

Угу.

Это значит, я элитного кио вырубил шпионским огнестрелом. Дело за малым – справиться с тем, кто может запросто нанимать себе в охрану лучших бойцов из Башни Мозга.

Сперва из-за уходящих вверх ступеней я увидел шлепанцы, надетые на босу ногу. Потом широкие штаны и полы дорогого халата. И на фоне завитушек, вышитых золотом на домашней одежде, – ствол американского «Ингрэма». Пистолет-пулемет свободно болтался в руке хозяина, голова которого пока еще была скрыта от меня крутым поворотом винтовой лестницы.

"

"Я аккуратно сдвинул крышку пистолетной полки. Курок был взведен загодя, оставалось немногое – прострелить Драйву колено, отобрать автомат и быстренько выяснить всё, за чем я сюда пришел…

– Ну где ты шаришься, семьдесят третий? Или решил поиграть со мной в прятки?

Черт… Спросонья голос Драйва был хриплым и надтреснутым. Старческим. А ведь ему лет шестьдесят, не меньше, хотя держится бодряком и двигается на зависть любому двадцатилетнему спецназовцу. И что прикажете делать? Стрелять в пожилого мужика из-под лестницы? Да будь он хоть десять раз нейромант и последняя сволочь, не могу я так…

– Стоять, дядя.

Разговор есть.

Драйв удивленно посмотрел на меня. Потом перевел взгляд на черные глазницы двуствольного пистолета, направленные ему в лоб. Шлепанец, зависший было над последней ступенью, слегка хлопнул по пятке хозяина, когда тот наконец поставил ногу.

Нейромант облокотился на резные перила и усмехнулся.

– Ну и какого черта ты устроил весь этот тарарам? – поинтересовался он. – Хотя можешь не отвечать, и так ясно.