Но когда с боеприпасами вообще голяк, то сойдет и такой подарок судьбы.

Автомат я разобрал прямо на алтаре, отодвинув в сторону подношения поклонников Буки. Надеюсь, он на меня не обидится. Естественно, я ничего не возьму, хотя желудок при виде консервов нервно дернулся. Мне чужого не надо, а вот грязный автомат – это непорядок. Голод можно стерпеть, а нечищеным личное оружие более-менее опытный вояка не оставит никогда. К тому же монотонная, привычная работа имеет свойство отвлекать от мыслей, бередящих душу почище стального рашпиля…

Через полчаса, окончив чистку, я собрал автомат, снарядил единственным патроном магазин, присоединил его к своему АК-104 и, передернув затвор, поставил оружие на предохранитель. Что ж, можно отправляться в путь, вновь загнав поглубже в себя потревоженные воспоминания. Во всем, что случилось с нами, виноваты только мы сами и никто более. Потому и не фиг мотать себе нервы. Что случилось – то случилось. Прошлого не вернешь, надо жить настоящим – тем более если в этом самом настоящем имеется абсолютно конкретная цель…

Я вновь аккуратно разложил на алтаре подношения. Зачем тревожить чувства верующих, даже если не веришь сам? Придут люди… или нелюди… увидят, что кто-то трогал их подарки, переживать начнут. Ни к чему это.

Закончив с презентами, я подивился напоследок – надо же, лежит эдакое добро, и никто его не сопрет, ни человек, ни мутант. Ну да ладно, не мое это дело. Значит, так и надо. У каждого свои боги, а в этих местах верят в Буку. Может, оно и правильно. Лучше верить в того, кто реально помогает в жизни, чем в свои или чужие фантазии…

Ну вот и все. Будь здоров, Бука, и еще двести лет тебе не кашлять. Кто-то верит в тебя, и знаешь, наверно, это именно то, ради чего стоит жить…

Повернувшись спиной к алтарю, я направился к огромным железобетонным столбам, на которых покоились остатки монорельса. Я где-то читал, что, мол, в Москве построили однорельсовую железную дорогу от станции «Тимирязевская» до улицы Эйзенштейна, третью по счету в Европе. И вот что осталось от когда-то наверняка эффектно выглядящего сооружения. Только две целые опоры и между ними кусок массивного рельса, одним концом рухнувшего на землю. Остальные бетонные столбы были в разной степени разрушения и смахивали на сломанные ребра мертвого гиганта, торчащие из зараженной почвы мертвого города.

Сразу за столбами начиналась полоса густого и довольно высокого кустарника, тянущаяся вдоль всех останков монорельса. Обойти ее было нереально, потому я достал нож и начал прорубаться через заросли высотой в рост человека.

Серрейтор «Сталкера» оказался в этом деле неплохим подспорьем. Мелкая пила на клинке отлично справлялась с толстыми волокнистыми стеблями там, где лезвие оказывалось бессильным.