Алберт с Вольфом первыми выбежали из кабинета, я поспешила за ними, путаясь в юбке, но снять ее не догадалась. За мной последовали Иероним и, кажется, сам король. Но точно я сказать не могла.

Мужчины бежали по направлению к жилым апартаментам. У меня уже не осталось сомнений, что целью забега является наша с Вольфом жилплощадь. Вот только вопрос, кто и в кого стрелял, оставался открытым. И что послужило причиной…

У наших дверей, лицом вниз, с простреленной спиной, лежал мужчина в костюме дворцового служащего. В руке у него была зажата потрепанная тетрадь с конспектами Лотара. Я склонилась над телом, стараясь рассмотреть лицо, но дотронуться до него не решилась. И все-таки мне показалось, что этот субъект не имеет никакого отношения к дворцовому персоналу.

– Хм, а они не гнушаются даже кражей, – пробубнила я недовольно.

– Они не гнушаются даже убийством, – раздался голос Вольфа из нашей гостиной.

– ЧТО?! – опрометью кинулась я в комнату. – КТО?!

Сердце мое оборвалось, когда я увидела распластанного на полу и истекающего кровью Ганта. У него была прострелена грудь. Дышал он прерывисто, с хрипами. Рядом с ним валялся чугунный пистолет Лотара.

Теперь понятно, что так грохнуло на весь дворец. Ведь мы услышали только один выстрел. А в него наверняка стреляли из пистолета с глушителем, к статистикам не ходить!

Я хотела подойти к своему верному стражу, но Алберт удержал меня. Все правильно, не стоит оказывать дилетантскую помощь, когда делом занимается профессионал. Вольф, конечно, не был медиком, но опыт имел, не сравнимый с моим.

В комнату вбежал запыхавшийся Иероним, а следом за ним Кельс. Откуда он узнал о трагедии?

– Как он? – грохнулся на колени рядом с раненым парамедик.

– Навылет, – коротко ответил Вольф.

– Он выживет? – закусила я губы, чтобы не расплакаться.

– Выживет, – уверенно пообещал Кельс. – Только его срочно надо в операционную.

Наша гостиная наполнилась какими-то людьми, которые быстро организовали транспортацию раненого Ганта, распорядились об уборке помещения, производили еще какие-то действия.

Когда Ганта подняли на носилках, он открыл глаза, нашел меня взглядом и еле слышно прошептал:

– Леди Алфея… я испортил вам свадьбу… простите…

– Да ты что, Гант! Я благодарна тебе. – По щеке побежала слеза.

– Легкое не задето, – сообщил мне Кельс. – Повезло парню! Через неделю бегать будет!

– Спасибо! – поблагодарила его за хороший прогноз.

– Ему спасибо! Он же не дал уйти тому грабителю.

– А он, грабитель этот, как?

– Хуже чем Гант, гораздо хуже.

Не знаю, что в его понятии было «гораздо хуже» – может, тяжелое ранение, может, состояние трупа. Но уточнять не хотелось. Я постаралась отогнать мысли о состоянии здоровья неудачливого грабителя и перевела разговор в другое русло.