– Только не переусердствуй. Ну все, двинули.

«Хилый» нео тяжко вздохнул, но перечить не посмел.

И мы пошли, оставив второго нео чесать в затылке и соображать, что же ему все-таки делать с начальником, который до сих пор не пришел в себя.

* * *Объяснения моего сопровождающего и особенно сверкающий клинок «Бритвы», которую я не выпускал из руки, возымели свое действие. Нас без особых проблем пропустили через первое кольцо осады и даже через второе, где допрашивали и косились гораздо больше. На мордах мутантов читалось: «Это точно тот самый Снар, вон его нож, а еще он супернео вырубил.

Как не пропустить его, если он прям к самому главарю идет?» Правда, один нео попытался забрать у меня нож, даже лапу протянул, рыча сквозь зубы:

– Не положено!

Я махнул «Бритвой», с лапы мутанта посыпались сбритые волосы. Нео тупо уставился на кусок своей голой кожи. Я прям практически услышал, как у него в башке проворачиваются ржавые шестеренки и сам собой напрашивается вывод: а ведь он так и лапу мог отсечь, и по горлу полоснуть…

– Теперь положено? – поинтересовался я, видя, что мут дошел до нужной кондиции.

Зубы нео заскрипели от бессильной злобы, но сделать он ничего не посмел – своя шкура, даже бритая местами, дороже служебного рвения.

– Идти, – глухо рыкнул он, делая шаг в сторону и освобождая дорогу. Вот и ладушки, вот и хорошо, что эти твари уважают силу. В нашем мире за подобные выходки давно б в полицию загребли, несмотря на то что ты смелый, крутой и офигенно легендарный. Все-таки в обезьяньем обществе есть свои плюсы по сравнению с цивилизованным.

Впрочем, когда меня ввели в огромную палатку, представлявшую собой передвижной дворец слепого шама, я понял, что тому опасаться нечего, ибо в той палатке были не только два супернео с пулеметами в лапах, но и четверо кибов, вооруженных штурмовыми американскими винтовками.

У этих реакция покруче, чем у любого нео, чуть что не так – мигом в решето превратят.

Но я лишь отметил для себя их присутствие, после чего полностью переключил внимание на существо, занимавшее красивое резное кресло, что стояло в центре палатки.

В кресле восседал шам – но шам необычный. Выше соплеменников на пару голов, почти с меня ростом, с гипертрофированной мускулатурой профессионального культуриста.

С первого взгляда понятно, что этот шам несколько раз конкретно прожарился в Поле Смерти – на одной диете из глупых хомо так не раскачаешься.

Впрочем, думаю, не ради бугрящихся бицепсов, дельт и трапеций лазил в аномалии этот шам, рискуя жизнью. Он хотел, чтобы Поле вернуло ему то, что много лет назад отнял человек…

Но в некоторых случаях даже Поля Смерти бессильны что-либо сделать.