– Когда плывем?

– Часа через полтора… За напарником сходить надо, собраться…

– Деньги вперед. Бензина куплю и жене оставлю, чтоб завтра на базар сходила… – Анатолий откровенно не говорил, что не доверяет собеседнику.

Хамзат без разговоров выложил требуемую сумму и даже ладонью прихлопнул перед тем, как ближе к Анатолию передвинуть.

– Через полтора часа мы приходим…

– Через полтора часа лодка будет уже на воде… Одевайтесь теплее. На реке холодно. Из еды что-нибудь прихватите… Я сала накоптил, но вы же – мусульмане, сало не едите.

Хамзат поморщился. Сало он не ел и вообще чувствовал к нему отвращение, даже не зная истоков своих чувств [10]…

3"

"Гилани Гирмасолатович приказал срочно оборудовать временными решетками окна одной из комнат своего дома.

И это несмотря на позднее время, с которым он с высоты своего положения в республике считаться не желал, потому что сам всегда работал, на время суток внимание не обращая. Рассчитывал, что деньги и его авторитет эту проблему решат, и трудностей не возникнет. Не решили. Уже через час ему доложили, что обмеры можно будет сделать лишь утром, а сами решетки будут готовы только к обеду. Но оставлять и дальше Джамбулата в подвале котельной, где его временно поместили, было нельзя, потому что скоро должен был позвонить Хамзат. Зная его упрямство и еще большее хамское упрямство молодого Гарсиева, Гилани Гирмасолатович не сомневался, что, не поговорив предварительно с Гарсиевым-старшим, киллеры не будут обсуждать с ним никакие условия своей срочной работы. Приходилось рисковать, даже зная, что Джамбулат Гарсиев, как боевик, способен на многое, и оставлять его без присмотра опасно. Он не только сам сбежать может, он способен еще и навредить. До Гилани Гирмасолатовича уже дошла история о гибели ментов в далеком селе. Якобы, на своей же «растяжке» взорвались. Непонятно только, зачем они «растяжку» устанавливали, если могли бы и так разобраться с Джамбулатом.

И все же Гилани Гирмасолатович приказал привезти Джамбулата Гарсиева к себе в дом. Причем с тем же мешком на голове, с которым приказывал возить его раньше. Это была хоть какая-то возможность затруднить побег. Джамбулата привезли, мешок сняли уже перед дверью кабинета. И потом только запустили за дверь.

Разговор теперь велся в присутствии той же пары охранников, с которой Гилани Гирмасолатович приезжал к Джамбулату в дом. Без охраны, как было раньше, разговаривать с ним теперь уже было опасно.

– А я тебя честным человеком считал, Джамбулат, – сказал Гилани Гирмасолатович с укором в голосе.

– К сожалению, я тебя тоже, – ничуть не смутившись, ответил Гарсиев-старший.

– Ты же обещал мне позвонить, как только получишь от сына весточку…

– Куда позвонить? Ты мне дал номер?

– Разве не дал? Ну и ладно.