Она не видела нитей вероятности вокруг Беатрис. Не могла рассчитать и предугадать поведение девчонки.

– Ты сказал, что видел, как погиб Эритар, – тихо произнесла Беатрис. – Ты сказал, что убил его.

– Да, проткнул грудь насквозь ледяным шипом, – Муни сделал к ней шаг. – Ты потеряла его. И сейчас потеряешь себя. Знаешь, сколько всего я сделаю с тобой до того, как ты сойдешь с ума от боли и унижений? Сломаю. Растопчу. Превращу в ничто.

Он с торжеством заметил, что Беатрис отступила на шаг. Кто говорил, что она яростная и непредсказуемая? Обычная баба, раздавленная горем и страхом.

Пришла одна, видимо, мстить за любимого. Какая же глупая! Муни видел ее в бою и понял, что девчонка совершенно не владеет своей силой.

Да ничего. Сейчас Даримора выпьет ее или накачает рабским зельем и дальше все будет очень красиво. Муни жаждал сделать с девчонкой все, что так давно задумал. Она слишком много бегала от него, слишком возбудила своим сопротивлением. Нарушила планы.

– Уверен, что пока он исдыхал, то думал о том, как я получу тебя. Сходил с ума от беспомощности и отчаяния. Представляешь, как бы выглядел его жалкий труп? Мне жаль, что я не могу запереть тебя с его мертвым телом в каменном мешке, чтобы ты как следует проследила все стадии разложения. И вместе с ним разложилась бы твоя душа.

Беатрис презрительно улыбнулась. Ее голова чуть склонилась вниз, скулы сжались.

– Какой ужас, – прошептала Беатрис, будто бы находясь в шоке. – Глупо было сюда приходить... – ее тон внезапно изменился, переходя в безумный смех. – Ты так думаешь, жалкий упыреныш? Раскрыл рот на то, что тебе не по зубам, но идеи у тебя, конечно, оригинальные. Я бы поиграла в твои игры. Обязательно. Но только сначала надо распределить роли «мучитель» и «жертва». По моим правилам, «мучитель» – я. Ты не представляешь, как зря открыл свою грязную пасть и осквернил воздух звуками!

Помещение затопила изумрудная магия. Беатрис будто бы наполнила огромный зал водами океана. Темная отчаянно закричала, отвлекаясь на атаку. Девушки и стражи обменялись взглядами и почувствовали, что могут попробовать бежать.

Мукар подхватил Тифиру на руки и понесся к двери. Его примеру последовало несколько человек.

– Оргия, насилие, – вздохнула Беатрис. – Вы ничего не понимаете в эстетике. Мне интересно, Муни, если я убью тебя без изысков, то почувствую ли такое же облегчение, как если бы ты отчаянно страдал неделями?

Он хотел ответить, но вдруг почувствовал, что не может произнести ни звука. Челюсть свела безумная боль, не получалось ни открыть, ни закрыть рот. Эта мелочь сводила с ума, а затем по его пальцам побежали судороги.

– Твоя жертва, та которую ты опалил и изуродовал, – прошипела Беатрис, – сказала, что ты попытался заставить ее забыть свое собственное имя.