И издевалась я над ними не только из любви к искусству, но и подпитывалась тайком, пока мои тюремщики и не подозревали, что я получаю намного больше, чем позволяет яд.

Муни кивнул, не осмеливаясь снова заговорить.

– А нет большего страдания, мой друг, чем то, которое продолжается долго и ведет к неминуемой жестокой смерти. Избавления не будет. Эту партию мы играем до конца, девочки, – Даримора обратилась к рабыням.

Зазвучали рыдания.

– Стражи замка, – Темная давно мечтала приказать это вслух. – Берите их. Они ваши. Отпустите тьму, отдайтесь мраку и бездне. Вы не люди, вы монстры и мои марионетки.

Мукар закрыл глаза. Он противился приказу. Думал о Котани. Его не было в зале. Сбежал ли друг, или, возможно, уже был мертв, в любом случае жгучая зависть переполняла сердце. Перед ним на полу стояла зареванная девчонка, которую он прекрасно знал. Ничего плохого к ней не чувствовал, только жалость. Если Котани сопротивлялся, то и он может попытаться. Мукар ушел своими мыслями глубоко в себя. Вспомнил детство, вспомнил мечты. И пожелал всей душой оставаться человеком как можно дольше. Темная вела бой за пределами замка, держала купол защиты, отвлекалась на нити вероятностей. Возможно, она не так уж и готова делать все это одновременно.

Он склонился к девушке, предназначенной ему:

– Держись, Тифира. Я постараюсь не делать того, что желает эта ведьма, – прошептал он одними губами.

Зал наполнился стонами и криками. Творилось безумие.

Муни Хризами наблюдал за происходящим с интересом хищника.

– Можешь присоединиться, развлекись, – хмыкнула Даримора. – Я почти закончила с Айдварианом. Он скоро будет мертв. Его силы готовы сломаться. Арьянми не пришли, Мобанары тоже. Забавно, получается – победа будет стоить мне дешево."

"– Арьянми не пришли, потому что Эритар погиб в битве со мной, – заметил он. – Правда странно погиб, почему-то был взрыв пламени. Нехарактерная магия для Арьянми. Но мне грех жаловаться. На месте, где он был не осталось даже пепла.

Тяжелый вздох разнесся по помещению.

Хризами оглянулся и столкнулся с зелеными глазами Беатрис, ворвавшейся в помещение.

– Не осталось даже пепла? – хрипло произнесла она. – И ты говоришь об этом так? Вы же были знакомы и даже дружили…

– Моя шлюшка пожаловала, – усмехнулся Муни. – Я так желал тебя, а ты устроила побег, вздумала бунтовать. Но сейчас я привяжу тебя с этими, – он кивнул на рабынь замка, – и пропущу через твое тело всех присутствующих мужиков. Так ты лучше поймешь, чего стоишь. А потом лично займусь твоим воспитанием.

Даримора смерила гостью тяжелым взглядом.

– Как ты тут очутилась? – спросила она удивленно. – Я не почувствовала колебаний защиты.

Вид Темной был по прежнему гордым и хищным, но в душе у нее поселилась тревога.