Можно было не сомневаться, хозяин воспользуется своим правом. Страх смешался с возбуждением, горечь с безысходностью. Беатрис злилась на себя и мужчину. Он хотел ее утешить, хотел услышать что-то кроме нападок и оскорблений. Но ей, как всегда, удалось заставить его выйти из себя. Поздно теперь каяться. Глаза наполнились слезами, не успевшими уйти далеко. Она почувствовала себя слабой. Соленые капли потекли по щекам, если бы могли – брызнули бы струями. Ни звука не доносилось из сомкнутых губ. Покричать успеется. Беатрис даже почти не дышала.

– Не смей меня бояться, – зло выдохнул он. – Я вытащил тебя с того света не для того, чтобы сломать или уничтожить. Я тебя любил и люблю! У меня одна проблема – это не взаимно. Я никогда не думал, никогда не мог предположить, что если бить женщину достаточно долго, то она вдруг откликнется на чувства. Нет. Результат будет противоположным, так ведь?"

"Беатрис молчала, не понимая, что сказать. Эритар говорил какие-то правильные вещи, но все ее существо сопротивлялось этому.

– Постарайся вызывать желание свернуть тебе шею пореже, хорошо, солнце мое?

Его руки больше не удерживали плечи девушки. Одна легла на талию, другая зарылась в волосы, прижимая пленницу к себе. Эритар слегка покачивал ее, утешая.

– Знаешь, – буркнула она, – когда ты выплевываешь мне в лицо «не смей меня бояться», это не успокаивает. Только больше пугает.

– Странно, никогда не думал, что ты можешь испугаться меня всерьез. Судя по тому, что несешь, страха в тебе и близко нет, как и чувства самосохранения, – в его голосе на миг мелькнула ирония. – Ты все неправильно воспринимаешь. А если я скажу, что сегодняшнюю ночь ты проведешь на цепи в моей спальне, это для тебя будет наказанием или сладким обещанием?

Беатрис хотела на него посмотреть, но он удержал ее голову на своей груди.

– Тебя это возбуждает, – сказала она.

– Думаешь?

– Чувствую.

– Тебя ведь тоже. – В этот раз в голосе была явная усмешка.

– Это зеркало твоего желания, милый. Я же рабыня. Все, что возбуждает тебя, нравится и мне.

Эритар покачал головой. Это ненадолго. Беатрис ставить в известность желания не было. Пусть подчиняется, думая, что у нее нет воли. И пусть отдается, думая, что чувствует его страсть. А потом, когда все это войдет в привычку, можно будет сказать правду. У него была слабая надежда, что она сможет полюбить его еще раз.

– Я сказал, что накажу, значит накажу. Обещал это столько раз, что уже перед собой будет стыдно, если не исполню. Но я не злюсь на тебя, и не чувствую никакой обиды, только сожаление. Поэтому не жди жестокости и боли. Все, что почувствуешь, будет приятно.

Беатрис вздрогнула в его руках.

– Твое наказание в том, что ты будешь наслаждаться нашей любовью, как никогда. И будешь понимать, какой ошибкой было расставание.