Сделал это импульсивно и бешено – не хотел трогать, не хотел прикасаться. Вышло как-то само. Проскочило мимо сознания.

Беатрис испуганно сжалась в его руках. Рыдания усилились.

– Перестань, – прорычал он, встряхивая ее.

Дыхание зашлось. Рабыня зажала рот ладонями, будто бы это могло помочь ей утешиться.

– Я не хотел, чтобы так вышло, Беатрис! Не хотел, чтобы ты смотрела на меня со страхом! – прокричал он. – Я не хочу делать тебе больно! Но делаю! Кто я после этого? Кто я для тебя?

Беатрис всмотрелась в его лицо, улавливая слабость. Она не могла не воспользоваться этим, не могла не нанести удар.

– Мой хозяин, – сказала она хриплым от слез голосом и с торжеством оценила, какой эффект произвели слова. Ему было больно. Она попала в ту самую точку. Можно было добавить новые язвительные слова, дополнить парой аргументов, напомнить о том, что он сделал, но девушка не стала. Ее укол был достаточно ядовит. Не стоило вступать в перепалку, выходить на эмоции и раскрывать собственные болевые места. Два слова. Всего два.

Эритар все еще держал ее, пальцы впивались в плечи только сильнее. Сжимал до боли, желая причинить сверх меры. Беатрис всегда умела так делать. И чем ответить? Утащить ее вниз? Бросить на цепи в подвале, чтобы дрожала от холода и страха темноты? Или пытать, пока не сорвет голос, как Айана? Этого он не мог сделать. Он не мог сделать ей плохо всерьез. Ведь можно и по-другому. Ему хотелось зажечь в ее глазах огонек симпатии, но обстоятельства возводили между ними стену.

– Ты каждый раз удивляешь меня, Беатрис, – почти спокойно сказал он. – Яд повредил тебе мозги, не иначе. Знаешь, я дам тебе возможность подумать.

Девушка кивнула. Ей было все равно, что он будет теперь делать. Наказание уже обещано, его не отменить. Эритар был способен на многое. Думать, что это можно легко выдержать, не стоило. Крики из нее исторгал уже второй и третий удары плети. Как-то пришлось лежать связанной у его ног пару часов и это чувство тоже было далеко от приятного.

Тогда Беатрис шла на это добровольно, потому что именно такие ласки были для нее желанными. Было интересно, как на такие пристрастия отреагировал бы Антари? Беатрис отдавала себе отчет, что рано или поздно предложила бы это ему, если бы соответствовал.

Она не могла подчиняться любому мужчине. Подобные отношения у нее были только с Эритаром. Только в нем чувствовалась достаточная сила. Перед ним она склоняла голову и опускалась на колени. Ему в лицо кричала что угодно и знала – он никогда не накажет ее за злые слова или истерику, потому что это подорвет ее доверие. В играх у них были свои правила и законы.

Похоже, предстояло выйти на новый уровень. Тот, в котором нет стоп-слова, ограничений и не оговариваются желания.