Ничего подобного в мои планы сегодня не входило.

Я делаю шаг назад, прижимаюсь спиной к стене и предупреждающе выставляю руку вперед.

— То, что ты собираешься сейчас сделать — уголовно наказуемо.

Глава 17

Тимофей

— Что… Не понял… — смотрю на Арину, прижавшуюся к стене, потом на дверь, потом снова на девушку.

И тут до меня доходят очевидные вещи.

Ах, вот оно что!

Я начинаю ржать как ненормальный.

Конечно, я могу ревновать эту женщину, хотеть ее, желать ее. Но насиловать — увольте! В чем тогда кайф? Завоевывать ее это одно дело, брать силой — другое.

— Я сказала что-то смешное? — осторожно спрашивает Арина, продолжая своей спиной подпирать все ту же стену.

Она смотрит сейчас на меня таким затравленным взглядом, что мне становится совершенно не по себе.

Доволен, Тимирязев?! Совсем зашугал бедную девочку.

— Нет, — я обхожу ее по приличному радиусу, от греха подальше и сажусь перед ней на кровать, — ты не сказала. Ты подумала об этом. … Серьёзно, Арин? Ты правда считаешь, что я могу тебя изнасиловать? В твоих глазах я настолько похотливая скотина? — меня правда обижают ее мысли.

По-моему, я даже повода не дал думать так о себе.

Я всегда действовал только тогда, когда чувствовал ответ от нее.

— Я так не считаю. Я по твоим поступкам сужу, — в голосе прорезается смелость.

Ну конечно! Можно подумать я воспользовался тобой в минуту слабости, когда раздевал тебя у себя дома. Да в тот вечер несколько раз чуть не кончил себе в штаны. Мне так хотелось тебя нагнуть. Мне так хотелось жестко трахнуть тебя. Я сдерживался на честном слове. Сдыхал, но сдерживался. И теперь ты считаешь меня конченым маньяком? Нет детка. Это далеко не так. Я всегда ценил твои желания и ощущения.

Я никогда не переходил черту, когда ты этого не хотела. Но сейчас твои предположения обижают меня. Я бы сказал, что они цепляют мое мужское Эго. Да. Конечно, я ревную. Ревную, потому что ты приперлась сюда с каким-то левым чуваком. Ревную, потому что я пришел сюда не с тобой. Ревную, потому что не могу тебя понять. Ты делаешь одно, а говоришь другое. Тебя вообще сложно просчитать. С Алисой, как минимум, все понятно. Она хочет вернуть отношения для собственно самооценки. Она не любит меня, и я это знаю. Ты же для меня какая-то загадка.

Но ты сейчас ответишь за свои предположения.

— Арина, Арина, Арина… — я медленно поднимаюсь и подхожу к ней, — голодная ты женщина, — понимаю, что издеваюсь, но мне доставляет удовольствие ее реакция.

Не довольная, но не напуганная. Она вспыхивает словно бенгальский огонь.

— В смысле? Это я-то голодная? — возмущенная она наконец-то отлипает от стены.

Да. Согласен. Это я сейчас как голодный зверь облизываю ее глазами и ничего не могу с этим поделать. Но я ведь не виноват в том, что она так охренительно красива в этом платье.