— Но я уже не ребенок!

— Это правда. Но боюсь, что Алекс тоже это заметил. Я вспоминаю, как в свое время все мы опасались, что Алекс может направить свои дурные наклонности на тебя. Но ведь этого не случилось, верно?

— Чего не случилось?

— Он не приставал к тебе? — прямо спросила Пэтси.

Был поцелуй, о котором она не могла забыть целых восемнадцать лет. И то, как он прижимал ее к своему молодому телу. Но ведь Алекс тоже тогда был ребенком, хотя изо всех сил пытался это скрыть.

— Нет, — ответила Кэролин.

— Ты знаешь, я всегда задавала себе этот вопрос, — продолжала Пэтси.

— После того, как он исчез, ты впала в какое-то полуобморочное состояние, стала совсем тихой и неприметной. Я все думала, может, он сделал что-то… или сказал в ту последнюю ночь? Ведь ты его видела? До того, как он сбежал?

Кэролин солгала, не задумываясь, потому что повторяла одни и те же слова в течение восемнадцати лет.

— Нет, в последний раз я видела Алекса днем на пляже.

Пэтси уставилась на нее пронзительным взглядом.

— Ты даже не помнишь ту ужасную сцену за ужином?

Кэролин покачала головой.

— А разве ты там была?

— Да, была, — Пэтси откинулась на спинку стула, вертя в руках кофейную чашку.

— Я тут подумала, почему бы тебе не уехать?

— Прошу прощения?

— Я серьезно! Ты всю жизнь посвятила моей сестре, и никто не усомнится в твоих благородных намерениях. Но, может, пришло время начать собственную жизнь? К Салли вернулся сын — она больше не нуждается в твоей помощи. Пора сделать передышку, дорогая.

— Осталось не так уж много времени, Пэтси, — очень мягко сказала Кэролин. Пэтси никогда не проявляла по отношению к старшей сестре глубокой скорби или сочувствия, но Кэролин хотелось думать, что таким образом она пытается скрыть внутреннюю боль.

— Истинная правда, — легко согласилась Пэтси, вертя в руках тяжелую серебряную вилку. — Я просто подумала, что так будет легче для тебя.

— Очень мило с твоей стороны.

Пэтси посмотрела ей в глаза.

— Я знаю, что ты обо мне думаешь, Кэролин, — тихо сказала она. — Ты считаешь меня глупым легкомысленным созданием, которого волнует лишь собственное удовольствие. Но ты ведь нам почти что родная, я знаю тебя с двух лет и переживаю за тебя.

Почти что родная. Кэролин допила остывший кофе и одарила Пэтси своей самой обворожительной улыбкой.

— Неважно, что Салли больше во мне не нуждается. Это нужно мне самой.

Пэтси улыбнулась.

— Дорогая, я тебя понимаю. В это печальное время нам нужно быть всем вместе. Просто я... — она внезапно умолкла.

— Просто ты… — продолжила за нее Кэролин.

— Я просто надеялась, что ты будешь… осторожнее.

Кэролин застыла на месте.

— Что ты хочешь сказать?

Пэтси беспечно махнула рукой.

— О, Небеса, да я уж и сама не знаю, о чем говорила. Наверное, мои материнские инстинкты дают о себе знать.