– Почему – прохиндей?

– Да они все прохиндеи… – супруг не отрывался от мелькающего экрана.

– Значит, ты считаешь, что мы напрасно с ним связались?.. Да выключи ты, наконец, этот ящик!..

Андрей автоматически выполнил команду. Телевизор нем.

– Что ты говоришь? – муж полуобернулся к Кате.

– Я говорю, – сказала Катя, в ней начинало глухо нарастать раздражение, – ты считаешь, что мы напрасно с ним связались?

– Да я не знаю… – вяло откликнулся супруг. – Может, и не зря… Вот только деньги…

– А что – деньги? – раздражилась Катя. – Извини меня, но это – мои деньги. И жизнь – моя! Это в меня стреляли!..

– Хорошо, конечно, – покорно откликнулся профессор. – Тебе видней…

– Ты, кстати, со своих ученичков деньги получил?

– Я? Нет.

Кате показалось, что муж слегка покраснел.

– Почему?

– Нету у них.

– Как это «нету»? Слушай, Дьячков, они тебе вообще когда-нибудь заплатят? Ты уже четвертый раз с ними на халяву занимаешься!

– Скажи спасибо, что хоть такие ученики есть, – буркнул Андрей.

– Ага, спасибо. Большое спасибо, – саркастически протянула Катя. – Мы им очень признательны, что ты можешь забесплатно упражнять свой педагогический дар!

– Да заплатят они, рано или поздно, – миролюбиво сказал супруг. – Это же дети друзей. Да и потом, ты-то со своих деньги получила…

– Я-то – получила. А вот ты-то – нет!

Муж ничего не ответил, резко встал и принялся собирать со стола грязную посуду. Было видно, что он разозлился.

Можно продолжить ссору и дальше, довести ее до точки кипения, до взрыва – но Катюша вдруг снова ощутила, как она за сегодня устала. Андрей ополаскивал под краном тарелки и с грохотом составлял их в посудомоечную машину. Занимался он этим с явным отвращением. Кажется, отвращение он испытывает ко всему, кроме науки, кулинарии и преподавания. И еще – секса.

– Спасибо тебе за ужин, – примиряюще сказала Катя. – Все было очень вкусно.

Андрей промолчал.

– Андрюш, – сказала, слегка подлизываясь, Катя, – как ты думаешь, а почему мы с тобой каждый год на Рождество ругаемся? И каждый раз – у меня в Рождество такое плохое настроение…

– Ты – крещеная? – спросил, выпрямляясь от посудомоечной машины, Андрей.

– Не-а.

– И я – нет. И не постимся мы. И в храм не ходим. И не молимся… А откуда, скажи пожалуйста, у тебя – и у меня! – будет в душе радость, если до этого ни труда никакого, ни страдания, ни лишений – у нас не было?

– То есть ты хочешь сказать, что бог нас в Рождество наказывает за неверие?

– Не бог. Нужны мы богу!.. Мы сами себя наказываем.

Катюша грустно улыбнулась.

Вот таким она любила своего Андрея: умным, ярким, умеющим просто объяснить даже самый сложный вопрос.

«Нет, – подумала она, – он еще совсем не реализовал себя. У него еще все впереди… Будем надеяться, что все впереди».