Катя задумчиво сказала:

– Я вот, знаешь, о чем все думаю: помнишь, тогда, у тебя, на той вечеринке… Грибы ведь тогда ты раскладывала… Я это точно помню… Как же она, Машка-то, отраву к Настьке в тарелку подложила?

– А зачем ей было класть – именно Насте? – пожала плечами Валентина.

Катя удивленно посмотрела на подругу.

– Я об этом, когда в больнице лежала, много думала… – продолжила Валя. – Это мы в детстве называли – на кого бог пошлет… Кидал мальчишка в воздух какую-нибудь гадость – и кричал: «На кого бог пошлет!..» Мы – бежать… А ведь бог иногда и на него самого посылал, верно?.. Вот и тогда, у меня, на той вечеринке… Нас за столом сколько было?.. Семеро, да?.. А четверых – тебя, меня, Фомича, Настю – ей надо было убрать… Четыре к семи – совсем неплохие шансы… Так что она поганку свою – или что у нее там было – не к Насте в тарелку подкладывала – а в общую сковородку…

– Думаешь? А если б на нее выпало?

– Она бы ее и съела! Значит, бог послал на нее!.. Так она решила… И тогда дальше ничего бы не было… Для нее, для Машки, я думаю, это была такая игра… Вроде русской рулетки… И бог послал на Настю… А мог бы – на тебя, на меня, на Фомича…

Катя вздрогнула.

– Да-да! – воскликнула Валентина. – Ну а когда у Машки в первый раз получилось – тогда она и пошла вразнос… В себя, можно сказать, поверила… В удачу свою… И в свое – право… Нет, у нее не все шарики на месте, это я тебе точно говорю… Да еще алкоголь…

Валентина усмехнулась, наполнила рюмки обеим.

– Ты что-то частишь, – поморщилась Катя.

– Давай выпьем за Машку, а потом – перерыв… Да ты салат-то ешь, это «оливье» – не то что твоего профессора крабовые палочки!.. Давай, за Мэри… Сука она, конечно, – но пусть ее не слишком менты там мучают…

Они выпили. Закусили.

– Валя, а как ты думаешь, – осторожно спросила Катя, в голове у нее от выпивки с непривычки зашумело, – когда Машка могла вам на машинах тормоза испортить? Паша говорит, что она сюда, к вам, специально приезжала… А я вот думаю: может, тогда же, на вечеринке?

– А когда ж еще! – безапелляционно проговорила Валентина. – Тогда и подрезала тормоза, когда мы все Настей занимались! Ты вот где была, когда Настюша умирала?

– Я?..