Учится водить машину – «Форд Сьерра», драндулет десятилетней давности. Пока на работу его подвозит сосед, азербайджанский инженер Кямран. На Восьмое марта Андрей прислал Кате по электронной почте огромное, покаянное, ласковое письмо. Он пишет о том, как ему скучно вечерами, как тоскливо утрами, – и зовет к себе: если ей трудно так вот сразу решиться и прибыть навсегда, то хотя бы – погостить.

Катя Андрею ответила, но сухо. Поблагодарила за внимание. Написала, что поездка в Америку пока не входит в ее планы.

Джейк О'Гар после безумной ночи на подмосковном аэродроме пробыл в Москве еще недолго. На прощание прыгнул – не «крайний раз», как говорят суеверные парашютисты, а действительно последний раз. Затем отбыл в Непал, потом в Южную Корею, Японию и Австралию – прощаться с теми местами, которые он успел полюбить за свою долгую, не очень-то счастливую, но разнообразную жизнь.

Всего путешествия О'Гар совершить не успел – он умер от острой лейкемии двенадцатого февраля в сиднейском госпитале, как раз в тот день, когда Катя добивалась свидания с Машей Маркеловой.

Через две недели Катюше позвонил из Америки адвокат О'Гара. Мистер О'Гар, как и собирался в Москве, переменил свое завещание. Он оставил Екатерине Калашниковой и Валентине Крюковой-Лессинг по триста (все ж таки по триста, а не по сто!) тысяч долларов. Остальной свой капитал – включая недвижимость, вклады в банках и акции американских «голубых фишек» О'Гар поделил между благотворительными фондами.

Борису Маркелову, проживающему в США и женатому на афроамериканке старше его на восемь лет, Джейкоб оставил один миллион долларов наличными. Через несколько месяцев завещание должно вступить в законную силу.

Правда, Борис Маркелов тут же подал в окружной суд Кливленда исковое заявление. Он требует проведения эксгумации тела, генетической экспертизы и установления отцовства. И хочет оспорить завещание О'Гара: оттягать все его наследство целиком.

– Но я безусловно уверен, что у этого юноши ничего не получится, – лучезарно заверил Катю американский юрист. – Мы, я уверен, достигнем с ним мирового соглашения…

…Лазерный диск с вальсами Шопена доиграл. У Кати как раз начали слипаться глаза. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было: «Скоро я, наверное, смогу рассчитаться за свой «Пунто». И даже купить в машину си-ди чейнджер»…

…Двадцать третьего марта весна наконец победила. Всю ночь шел дождь, смывая грязный московский снег. А ранним утром в окно спальни нахально вломилось настоящее весеннее солнце.

Катюша открыла глаза и улыбнулась: «Ни уроков, ни лекций! Целый свободный день впереди. А погодка-то сегодня – прыжковая!..»

Но на аэродром Катя, конечно, не поедет. Ни сегодня, ни когда-либо еще.