Я умею рассчитывать ходы и планировать операцию. И еще – я могу убивать.

Вы, наверно, думаете там все: зачем она принялась перечить Джейку? Зачем просила одна – все? Разве мало ей было двенадцати с копейками миллионов долларов – как и всем, поровну, по-братски? А я не хотела делиться с вами – ни поровну, ни по-братски! Я хотела получить компенсацию – за все: за ложь, которой меня кормили, за предательства, на которые меня толкали, за унижения, что я переносила… И – за Бореньку, выросшего сиротой, без отца, без бабушек: только я, да аэродром, да случайные любовники, да высокомерные подруги… Неужто все это, вместе взятое, не стоит пятидесяти миллионов долларов?! Мне, одной, без всякой дележки?!

Машу снова достал до костей холод камеры, он заставил ее очнуться, а потом опять принялся бить озноб…

Значит, с удивлением подумала она, я – не изо льда. И я – еще не умерла… Ах, как хорошо, как сладко мне было планировать все… Как жутко решиться – словно перед первым прыжком… И как же сладко было потом лететь – быть хладнокровной, точной и ничем не выдать себя: ни словом, ни взглядом, ни жестом…

Жаль, конечно, что они не умерли тогда, на даче у Валентины, все вместе: и Катя, и Дьячков, и Фомич, и Валя… И этот Настин хлыщ… И я сама… Тогда бы все было много проще… Но жребий в тот раз выбрал одну только Настю… Настю… Как красиво она тогда умирала… Все напускное, мирское, суетное отлетало тогда от ее лица… Оно на глазах становилось спокойным и ясным…"

"Как жаль, что я так и не увидела – столь же отчетливо, крупным планом, как умирают другие: ни эта хохлушка в моей квартире, виноватая только в том, что любила выпить и была похожа на меня – сложением и ростом… Ни Фомич… Пьяная хохлушка просто заснула на моей постели, она ведь даже не поняла, что с ней случилось… Кто, за что и отчего… А Фомич – Фомич, тот все понял: на какие-то десять секунд, но понял отчетливо, что умирает… Я только видела из своей засады в лесу, как его беспомощное тело летит к земле, и могла догадываться, как он отчаянно старается извернуться, выкарабкаться, спастись… Красивый полет, быстрая смерть… Жаль, что я не подошла тогда к его телу… Было бы так забавно посмотреть, как выглядит его лицо, когда из него вытекла жизнь…

И как жаль, что не повезло умереть другим… Пуля прошла мимо Екатерины… Не убилась насмерть Валька… Я бы не остановилась. Я бы в конце концов прикончила их. Оказывается, убивать – сладкое занятие. К нему привыкаешь…

Когда мы с Фомичом стали любовниками (еще один старый перец, благодарный мне за то, что у него со мной что-то получалось в постели!), он научил меня водить машину. Он научил меня разбираться в авто и хвалил за то, что у меня есть «техническая жилка».