Американец вопросительно глянул на господина Дьячкова, лицо которого успело превратиться из красного в интенсивно белое, – и останавливаться в процессе мимикрии он, похоже, не собирался.

Я внимательно следил за всеми телодвижениями паршивца и выражением его глаз.

Екатерина Сергеевна поняла смысл взгляда, брошенного О'Гаром на Дьячкова, и пояснила:

– Это мой муж, если ты не знаешь. – И тихо попросила: – Ответь же Павлу, Джейк! Мне это тоже надо знать…

Американец в упор посмотрел на меня, негромко сказал:

– Мой ответ на ваш вопрос есть «да!», – и скрестил на груди руки.

В этот момент сзади к иноземцу подошел некто шкафоподобный и зашептал ему на ухо что-то по-английски. Кажется, он спросил, не пора ли выкинуть отсюда этих мазерфакеров к факинг матери.

– Ньет-ньет! – громко и по-русски ответил О'Гар. – Это есть мой друзья.

Я оценил такт американца.

– Мистер О'Гар! – сказал я. – Могли бы мы остаться на несколько минут наедине с миссис Калашниковой и мистером Дьячковым?

– О, коньечно! – с преувеличенной любезностью воскликнул американец, взял со столика сложенную газету, легко встал и непринужденным шагом, чуть не посвистывая, направился к барной стойке.

Мы остались одни.

Дьячков продолжал сидеть, скрестив руки на груди. Мы с Катей по-прежнему стояли.

– Андрей, что ты здесь делаешь? – тихо спросила Екатерина Сергеевна.

– А что ты… что вы оба, интересно знать, здесь делаете? – с вызовом прокукарекал профессор.

– Отвечай! – по-прежнему вполголоса приказала Катя.

– Пожалуйста! – с прежним петушиным напором воскликнул Дьячков. – Пожалуйста!.. Я-то отвечу!.. У меня-то никаких проблем! Мы с господином О'Гаром вели переговоры о моей работе в Америке. В Кливленде! В его фирме!.. И, между прочим, почти договорились!.. И вдруг врываетесь вы… вы с этим… – он затруднился с поиском подходящего определения моей особе, – этим питекантропом!

Он искоса боязливо глянул на меня: не засвечу ли я ему в ухо.

– Что это значит? – продолжил наскакивать профессор. – Вы что, следили за мной? Следили, да?.. С какой, интересно, стати?..

Я переждал эти истерические выкрики и без приглашения уселся на место, освободившееся после ухода О'Гара.

– Садитесь, Екатерина Сергеевна, – пригласил я Катюшу. – Мне кое о чем надо спросить вашего супруга.

Катя послушно села на диванчик – причем рядом со мной, визави с мужем.

– Господин Дьячков, – я посмотрел прямо в переносицу профессору, – расскажите нам, пожалуйста, что вы делали в окрестностях дома господина Лессинга четвертого января?

– Я?.. Лессингов?.. Четвертого?.. – забормотал Дьячков.

Кровь опять бросилась ему в лицо. Я побоялся: не скончается ли он тут же, на месте, от апоплексического удара.