– Не важно… Где доказательства, что она летала туда именно к О'Гару? А если даже и так – то что это конкретно доказывает?

– А вот об этом мы его самого скоро и спросим! – с плохо скрываемым торжеством объявила Катя. – Он здесь, недалеко. В десяти минутах езды.

– Вот как?

– Господин О'Гар в Москве. В отеле «Балчуг-Кемпински». И у нас с ним встреча. Сегодня, в четырнадцать ноль-ноль.

…Я так и не рассказал Екатерине Сергеевне о гибели Маши. Не знаю, почему. Возможно, мне не хотелось портить ее, в общем-то, безоблачное настроение. А может, были другие причины.

Мы закончили трапезу, встали из-за столика. Катя надела свое короткое стильное пальто. Она казалась мне сегодня очень юной – и очень беззащитной. Когда мы вышли из канадской котлетной, Катя взяла меня под руку.

К нам подшаркала нищенка – разухабистая старуха с хитрыми глазками.

– Помогите на хлебушек!

От бабки отчаянно разило спиртным.

Я отмахнулся обычным:

– Бог подаст."

"Но Катя поспешно извлекла из кармана мелочь, сунула монетки старухе и ускорила шаг, спеша миновать пьяную благодарность.

Я грозно зыркнул на бабку – та ответила пренаглейшим взглядом. Нагнал Катю, осторожно взял ее под руку. Сказал в пространство:

– Бабулька-то ого-го сколько загребает «на хлебушек»…

– Знаю, – досадливо ответила Катя. – И эту бабку я знаю – давно, еще с института. Она всегда у телеграфа крутилась.

– А, так вы у нее давний спонсор…

Катя пожала плечами. Беззащитно улыбнулась:

– Мне тогда только двадцать исполнилось. Она подошла и говорит: «Помоги, дочка». Я не дала ей ничего. Прохожу, а бабка кричит вслед: «Смотри, у меня глаз черный».

– Обычные нищенские – или цыганские – уловки. Действуют на юных девушек.

– Ага… В тот же день у меня парашют не раскрылся. А в запаске шпильку заклинило. Никогда не забуду (она зябко вздрогнула) – земля несется, кажется, уже лица разглядеть можно, а я ничего не могу сделать!

Я спросил:

– И?..

Катя спокойно ответила:

– Я вырвала-таки шпильку – за триста метров до земли. Помню, напилась потом вечером!..

Я с трудом мог представить доцента Екатерину Сергеевну Калашникову пьяную до беспамятства. И с парашютом за плечами тоже плохо ее представлял – несмотря на все рассказы и многочисленные фотографии. Но… Что я мог сказать?

Выразить свое восхищение их парашютной командой?

И тем, что их четверку планомерно и стремительно убивают?

Мы подошли к оранжевой «пунте». Машина стояла на улице Огарева прямо под грозной табличкой «Парковка только для сотрудников банка!». Увидев мою клиентку, банковский охранник, который болтался у стеклянной входной двери, сделал стойку и направился было к ней. Потом заприметил меня и обиженно притормозил.