– Катя! Мне надо срочно вас видеть! Срочно!

– А мне – вас, – легко откликнулась Катя.

– Я подъеду к телеграфу через полчаса! Никуда не уходите! Держитесь среди людей! И, ради бога, никому больше не звоните. Даже мужу!

– Ладно, – слегка удивленно сказала Катя. – А что – что-нибудь случилось?

– Да! – крикнул я. – Кое-что. Я расскажу вам – при встрече.

– Я тоже вам что-то расскажу. Я кое-что узнала. По нашему с вами делу!

Голос у Екатерины Сергеевны был такой, словно она только что выиграла кругосветное путешествие по крышке от йогурта.

– Ладно! – весело прокричал я.

Я не сомневался, что мои новости будут покруче и позабористее, чем ее. Но в любом случае я был рад слышать ее – живой, веселой и невредимой.

– Скоро увидимся!.. – продолжал орать я. – Только я очень прошу вас: вы никуда оттуда не уходите. И все время будьте на людях.

– В «Макдоналдс» зайти можно?

– Можно.

– Давайте встретимся там.

– Хорошо.

– Что вам заказать?

– Господи, да не важно!

Я терпеть не мог «Макдоналдс» с его скоростной, на бегу, пищей.

Да и не время сейчас было разобедывать.

– Ладно, Пашенька. Я займу вам местечко. Постараюсь – у окна. До встречи.

Она положила трубку.

У меня как гора с плеч упала. Было приятно, что она жива. И что находится вне пределов досягаемости господина Дьячкова.

И что мы скоро увидимся.

Я едва не проскочил поворот на Ленинградское шоссе."

"Стал резко перестраиваться правее, еще правее – и сумел-таки вырулить на лепесток, который вел с Кольцевой к городу.

У поста ГАИ, где шоссе сужалось до двух рядов, толпились автомобили. Москвичи наконец-то проснулись от праздничной спячки и двинулись в магазины, кинотеатры, бары, боулинги, бильярдные и кафе. Я прокрался перед носом «мерина», миновал поигрывавших палочками гаишников и по мосту через Москву-реку помчался в сторону центра.

Через пятнадцать минут я уже проезжал мимо Петровского замка. Здесь мне надо было бы повернуть налево, если б я хотел повидаться с господином Дьячковым. Ничего: пусть, сволочь, посидит, подождет, понервничает. Арестовать его мы всегда успеем. Раньше всего я хотел увидеться с Катей.

Теперь она оставалась последней живой и невредимой из всей их парашютной четверки. Я не хотел, чтобы с ней что-нибудь случилось. Это был бы удар по моему самолюбию детектива. И по мне лично.

А сейчас гарантировать ее безопасность я мог только в одном случае: если она все время находится рядом со мной.

Часы Центрального телеграфа на Тверской показывали 12.46. И температуру минус два по Цельсию.

В «Макдоналдсе» гужевался народ. Я никогда не мог понять, чего такого притягательного наши люди, воспитанные на гречневой каше, находили в этих канадских булках с котлетами. Холестерин, и только.