Прекрасно: имеется все необходимое для «сосисочного» обеда – помидоры, зеленый горошек, кетчуп. Катя помыла помидорчик, порезала, выложила на тарелку, посолила. Тут и макароны подоспели. Слила их в дуршлаг. Открыла банку горошка. Наконец все вместе взятое – сосиски, макароны, горошек, помидоры, кетчуп – оказалось на одной тарелке. Выглядело красиво. Катя любила получать от еды удовольствие. Дьячков приучил. Не так много радостей в жизни, чтобы еду превращать в заправку: забрасывать калории в организм на бегу, без разбора и вкуса. А диеты пока побоку.

Полнота ей пока не грозит. Талия по-прежнему шестьдесят два сантиметра, бедра – восемьдесят восемь. Почти евростандарт.

И только Катя, предвкушая, нацепила на вилку первый кусочек сосиски, как раздался телефонный звонок. Она не раз уже замечала за телефоном подобное подлое свойство.

Чертыхаясь, бросила вилку, сняла трубку. Голос в ней заставил забыть об обеде – звонил пограничник из Шереметьева.

– Катя? – спросил Бережковский.

– Да, да, это я, – нетерпеливо ответила она.

– Нашел я твою Маркелову.

– Ну и?.

.

– Секунду…

Бережковский крикнул кому-то – там, у себя, в Шереметьеве: «Начинайте без меня, я сейчас!» Потом сказал в трубку:

– Извини.

– Ничего.

– Так вот, твоя Маркелова М. А. вылетала из Шереметьева-два двадцать второго июня девяносто восьмого года. Если хочешь знать, тем же рейсом следовал некий Маркелов Б. Е. Билет был с открытой обратной датой.

– Куда они летели? – нетерпеливо воскликнула Катя.

– Маршрут: Москва – Нью-Йорк – Кливленд.

– Я так и знала… – прошептала Катя.

– Что? – не понял Бережковский.

– Нет-нет, ничего… Спасибо тебе большое… Ошибка исключена?

– Обижаешь.

И вот еще что: обратно Маркелова вернулась одна. Маркелов Б. Е. границу России не пересекал.

Вот так-так!

– Володенька, с меня причитается. Заеду… Домашний телефон у тебя, наверное, сменился?

Секундное замешательство.

– Звони лучше сюда, – проговорил пограничник.

– Поняла, – произнесла Катя, а сама подумала: «Что ж у тебя за ревнючая жена, если ты даже невинного звонка боишься?.. Ну, ты попал, пограничник!..»

И добавила хрипловатым интимным голосом (пусть он, дурак, пожалеет, что меня не дождался!):

– Спасибо тебе большое, Володенька.

Я – твоя должница.

Обед (или ужин?) Катя доедала уже безо всякого вкуса и удовольствия.

«Маша… – растерянно думала она. – Маша…» Мысли роились в голове, они были разрознены и никак не хотели укладываться в логическую цепочку.

«Маша… Единственная из нас, кто не пострадал… Она летала к О'Гару… – В том, что коль скоро Маркелова летала в Кливленд – значит, она летала к О'Гару, у Кати сомнений не было.