– Может быть, – продолжил я, – кого-нибудь из этих людей вы видели недавно? Здесь, в вашем поселке, возле вашего особняка?

Герр Лессинг взял первую карточку. С минуту подумал, затем бросил ее на стол и сказал:

– Эта есть моя супруга, – он указал отполированным ногтем, покрытым бесцветным лаком, на Валентину. – Я видеть ее вчера в гошпиталь…

Я взглянул на Ганса-Дитриха. Нет, ни тени иронии не было на его лице. Он старательно, въедливо, буквально отвечал на мой вопрос.

– Это есть Катья, – он постучал ногтем по лицу моей клиентши. – Я видел ее два, много – три раза. Мы бываль у нее дома, и она приезжаль однажды к нам.

– Одна?

– Да, одна… Прочих человек с этого фото я никогда не видель, но, думаю, это есть коллеги Валентины по ее фаллширм шпорт… парашут спорт…

Если учитывать, что девушки были в парашютных костюмах, а на снимке виднелись снаряженные парашюты, то проницательности немца позавидовал бы сам Макс фон Штирлиц.

– Это есть опять Катья, – Лессинг взял вторую, цветную, домашнюю фотографию и пощелкал по ней пальцем. – А это есть… нет, я не знаю, кто это есть… – немец постучал пальцем по лицу Марии. – Она никогда не бываль у нас… Этот человьек я также не знал совсем, – Лессинг указал своим холеным ногтем на изображение Мэриного кавалера.

– А этот… – палец немца затормозил над Дьячковым, – я не знакомился с ним… Но… Но…

Казалось, Ганс-Дитрих припоминает что-то. Затем он спросил:

– Он есть супруг Катьи?

– Да.

– Я никогда не был знакомиться с ним, – продолжил в задумчивости немец, – но я имею чувство, что я где-то видеть его…

– Где? Когда?

Лессинг прикрыл глаза, что-то припоминая.

– Он есть худой? – спросил он. – Худой? Неслаженный?

– Нескладный, – автоматически поправил я.

– Да, это так.

Похоже, я заразился от немца его манерой коверкать русский язык.

– Да, он худой, не очень складный…

– Я не могу сказать, что я есть совсем уверен… Но я видель этот человек здесь, в нашей дьеревня.

– Где? У вас дома? – не понял я.

– Нет, – покачал головой Лессинг, – здесь, в дьеревня. Он ходить от дома к дом. Я видель его из окна. Из окна шляфтциммер… спальнья…

– Когда?

Я был, признаюсь, поражен.

– Этом году. Уже ф этом. Я приезжать, – Лессинг на секунду задумался, припоминая, – четвертое януар.

День, когда я его видеть, было пятого числа, много – шестого.

– Пятого или шестого?

– Нье уверен. Или пятого – или шестого.

– Но вы уверены, что это – он?

– Я думаль, да, – покивал немец.

Вот это да! Что нужно было господину Андрею Дьячкову, гражданскому мужу моей клиентки Кати Калашниковой, здесь, в непосредственной близости от места преступления?! Точнее – если иметь в виду перерезанные тормозные шланги обеих лессинговских машин – вблизи от места двух преступлений?!

– А что делал здесь этот человек? – спросил я.