Этот господин смотрит на меня вовсе не как на женщину, а как на дочь той, которую когда-то безумно любил, но упустил. Дочь моей мамы… Солнечный свет играет в его поседевших висках, подчеркивая морщины на лице и придавая взгляду особую печаль.

– Леди Хельм, я дал вам шанс помочь с оформлением к приему не только из-за вашего опыта в столице. Вы ведь это понимаете? – спрашивает он, всматриваясь в мои глаза так, будто все это очень важно, а затем, поняв, что его жест тактильной заботы я могу истолковать неправильно, тут же отпускает меня.

– Это ваш шанс проявить себя, завести нужные связи.

И я верю, что вы не упустите его. Вы ведь дочь Лидии Хельм. – добавляет мэр, и в воздухе между нами повисает тяжелая недосказанность.

– Вы уже дважды упомянули мою маму, господин. Вы так хорошо ее знали? – спрашиваю я, хотя и так уже в курсе того, что он хотел жениться на маме.

Но в тот год его отправили служить, а когда он вернулся, мама была уже замужем и беременной мной.

Так мне сказала Нита, но интересно, что поведает сам мэр. Я замечаю, как его взгляд на мгновение затуманивается, словно он погружается в воспоминания.

– Не столь хорошо. Но все еще ее помню, – его голос звучит глухо, будто сквозь толщу воды. – И вы очень на нее похожи, леди Хельм. Потому прошу вас, не ввязывайтесь в игру, в которой проиграете. Занимайтесь землями, живите спокойно и никому не доверяйте.

– Поняла, буду осторожна, – обещаю я, улыбаюсь на прощание, но у самой на душе тревожно.

– Никому – значит, совсем никому. Даже вашей наставнице. И от инспектора и его семьи тоже держитесь подальше, – добавляет напоследок мэр.

А затем, проморгавшись от непрошеных слез, резко разворачивается и уходит прочь, и его шаги гулко отдаются от мраморного пола.

Распорядитель, все это время стоявший в стороне и делавший вид, что изучает какие-то бумаги, тут же бежит следом, а я смотрю в спины этим двоим, пока они не скрываются из виду на той самой витиеватой лестнице.

Обдумываю услышанное. О том, чтобы быть начеку с инспектором и всеми драконами рода Сурэл меня все поголовно предупреждали, но впервые кто-то сказал что-то насчет Янги.

С чего вдруг?

Задумываюсь об этом так сильно, что даже не замечаю, как ноги приводят меня на порог роскошного зала ресторации.

В воздухе витает запах свежей выпечки, смешанный с ароматом приторно-сладких духов. Где-то звенит посуда и шепчутся приглушенные голоса, но все это будто какой-то фоновый шум, не способный вытащить из омута мыслей, пока меня не окликают по имени."

"– О, леди Хельм! Вы быстро, – обращаются те самые женщины, и стоит только кинуть на них взгляд, как хочется выйти обратно на улицу.

Дамы злы. Особенно блондинка и шатенка – их пальцы нервно теребят кружева на платьях, а взгляды острее кинжалов.