Я думала у меня развивается интуиция, подкрепленная наукой и знаниями, но сейчас происходит то, что я никак не могу объяснить. Даже самой себе.

– Знаешь, что это за тайна? – спрашивает меня Гай, усмиряет свой пыл, но нервничает. Колено так дергается, что стул под ним ходуном ходит, как и мой стол с красной скатертью.

– В тайны без разрешения не лезу.

– Жизнь дорога, да?

– А ты угрожать пришел? – изгибаю бровь, но моего лица он толком не видит. По голосу чувствует, что я не боюсь. А надо бы, наверное. Что-то не нравится мне мой инстинкт самосохранения в последние дни.

– Нет, – усмехается сам себе гость. – А ты дерзкая.

– Так и вы не промах. Будем и дальше меня обсуждать, или все же вас?

– А что меня обсуждать? Не могу я ей рассказать. А ту девушку, правда, не трогал! Хотя голову сносило только так. Она же ведьма притом сильная! – плюется он, и я слышу этот щелчок в голове.

Оно. Сюда. Правильное направление.

– Ведьмы дракону против чешуи? Что-то новенькое, – как бы невзначай говорю гостю, он напрягается.

– Ведьмы Сурэлам против чешуи, – сердито рычит он. – А все эта старуха Хельм!

Чуть ли не выплевывает последнее. Колено его дергается еще сильнее, а я застываю. Ночью я долго думала о том, как пройдет этот прием и даже прикидывала варианты, как бы намекнуть родственничкам инспектора, грозившимся со мной разобраться, что наследницу Хельм трогать не нужно, что она не опасна для них и никому не хочет зла.

Кто же знал, что разговор так быстро заведет нас в этот опасный омут?

– Дело в проклятии?

– Откуда знаешь? – застывает гость.

Смотрит на меня своими темными глазами. В этот момент он даже чем-то похож на инспектора. Есть общие черты: высокие скулы, нос ровный, правда, у Гая чуточку красный. А вот губы и подбородки разные. И инспектор скала, а этот огонь.

– Молва ходит.

– Сурэлы хранят это в тайне! Хельмы опять нагадили? Чтоб им в гробах сто лет ворочаться и не перерождаться! – шипит парень, да с таким праведным гневом, что у меня кровь в жилах стынет.

Кажется, узнай он кто перед ним, шею бы свернул мне не моргая.

– Так что за проклятие?

– Мерзкое. Чтоб к каждой ведьме тянуло так люто, что жизнь не мила была. А если поддашься соблазну, и тем более женишься, весь род в муках умрет. Как тебе такое, гадалка? – смотрит на меня и, наверное, ждет, что ахну.

Не ахаю, но мурашками покрываюсь по всей коже.

Нехилое проклятие.

– Теперь понимаешь, почему я не могу рассказать все невесте? – зыркает на меня так, будто я виновата. Чувствую его боль. Понимаю. – Это все равно, что сказать, что тебя всю жизнь к другим тянуть будет. Кто такого примет?!

– А чего ты на самом деле хочешь? Чтобы она приняла тебя таким, какой есть, или играть перед ней роль целую жизнь?

– Хочешь, чтобы рассказал?

– Я – нет.